Весь Мегрэ. Том 3

— Тортю вам помогает?

— В чем?

— Познакомиться с городом… Ну, скажем, ходите ли вы куда-нибудь вместе?

— Он никуда не ходит со мной… Ему не до меня.

— Что так?

— У него невеста, приятели… Я как только сошел с поезда, так сразу понял: здесь всяк сам по себе.

— Вы часто видите мадам Парандон?

— Частенько, особенно по утрам. Как забудет договориться с поставщиком — сразу же ко мне: «Голубчик Бод, закажите, пожалуйста, окорок и попросите, пусть доставят сейчас же. А если у них там некому — забегите к мяснику сами, хорошо?» Вот и мотаюсь по магазинам — то в мясной, то в рыбный, то в бакалейный… Даже к сапожнику, если у нее на туфле царапина… и все «Голубчик Бод»… Да что быть на побегушках, что клеить марки…

— Какого вы о ней мнения?

— Может быть, выведу ее в пьесе.

— Что она — незаурядная личность?

— Здесь нет заурядных. Все они чокнутые.

— И патрон тоже?

— Он человек умный, это несомненно, иначе он не мог бы заниматься своим делом. А все-таки — чудак. Загребая такую уйму денег, уж мог бы он найти занятие поинтереснее, чем торчать день-деньской за письменным столом или рассиживаться в кресле. Не здоровяк, правда, но это ведь не мешает ему…

— Вы знаете о его отношениях с мадемуазель Ваг?

— Все знают.

Да ведь он мог бы завести себе дюжину таких, а то и сотню. Ну сами понимаете.

— А как у него с женой?

— Как? Ну, живут в одном доме, встречаются в коридоре, будто прохожие на панели… Мне пришлось как-то зайти в столовую, когда они завтракали — принесли срочную телеграмму, а я был здесь один. И что же, все сидели молча, как незнакомые люди в ресторане.

— Видно, они вам не по душе?

— Да что вы! Мне, можно сказать, даже повезло — прямо готовые персонажи!

— Комические?

— И комические, и трагические зараз.

Все как в жизни.

— Вы слышали про письма?

— Конечно.

— Как по-вашему, кто мог их написать?

— Да кто угодно. Мог бы и я.

— Значит — вы?

— Да мне и в голову не приходило.

— Барышня хорошо к вам относится?

— Бэмби? — Он пожал плечами. — Боюсь, что встреться мы с ней на улице, она даже не узнает меня. Когда ей понадобится бумага, ножницы или что другое — приходит сюда, молча берет что надо и уходит.

— Гордячка?

— Может, и нет. Может, нрав такой.

— А как вы полагаете, может здесь произойти какая-нибудь драма?

Он снова посмотрел на Мегрэ невозмутимыми синими глазищами.

— Драма может произойти где угодно. Вот, в прошлом году выдался как-то солнечный денек, как сегодня… Улицу переходила славная такая старушенция и — угодила под автобус, прямо против нашего дома… А ведь за несколько секунд до этого у нее и в мыслях не было…

Послышались стремительные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати, среднего роста, брюнет.

— Входите, мосье Тортю.

Он был с портфелем, и вид у него был важный.