Весь Мегрэ. Том 3

Он понял, что, несмотря на разницу в возрасте, она страстно предана мосье Парандону, а это, может быть, и является одним из проявлений истинной любви.

Почему же убили именно ее?

Он втиснулся в черную малолитражку, Люка сел за руль.

Когда машина тронулась, толстяк Торранс, сидевший позади, спросил:

— А в чем там дело?

— Сам увидишь, — пробурчал Люка, понимая состояние Мегрэ.

А тот даже не замечал ни улиц, ни прохожих, ни все больше зеленеющих деревьев, ни грузных автобусов, едва не задевавших полицейскую машину.

Мысленно он был уже там. Ему представлялась комнатка мадемуазель Ваг, где накануне в этот же час она сидела у окна.

Девушка смотрела ему прямо в глаза, словно предлагая убедиться в своей правдивости. И если она при ответе колебалась, то лишь оттого, что старалась быть точной.

У подъезда уже стояла машина районного комиссара полиции. Видимо, ему сообщил Жанвье… Ведь что бы ни случилось, на все есть установленный порядок.

Ламюр со скорбной физиономией стоял в дверях своей роскошной швейцарской.

— Кто бы мог подумать… — начал он.

Мегрэ, не отвечая, промчался мимо него на лестницу — лифт был где-то наверху.

Жанвье ждал его на площадке. Инспектор ничего не сказал, он тоже понимал настроение начальника. — Мегрэ даже не заметил, как Фердинанд, стоявший на своем посту, будто ничего не случилось, забрал у него шляпу.

Комиссар бросился в коридор, мимо кабинета Парандона, в комнату мадемуазель Ваг. Дверь была открыта. Сначала он увидел только двух мужчин: Ламбийота — районного комиссара, с которым ему не раз приходилось встречаться, и одного из его сотрудников.

Ему пришлось взглянуть на пол, почти под столик в стиле Людовика XIII, за которым обычно работала мадемуазель Ваг.

На девушке было легкое, цвета незрелого миндаля платье, надетое, конечно, впервые в этом сезоне, потому что вчера и позавчера Мегрэ видел ее в синей юбке и белой блузке. Он тогда еще подумал, что, видимо, это у нее нечто вроде формы.

После нанесения раны она, должно быть, упала со стула, и тело ее неестественно согнулось почти пополам. Горло зияло, из раны вытекла масса крови, еще даже на успевшей свернуться.

Мегрэ не сразу сообразил, что Ламбийот пожимает ему руку.

— Вы знали ее?

Он с изумлением наблюдал за Мегрэ — тот был совершенно потрясен видом мертвого тела.

— Да… Знал… — ответил комиссар хриплым голосом.

И кинулся в соседний кабинет, где натолкнулся на Жюльена Бода с красными, опухшими глазами. От него пахло спиртным. На столе стояла бутылка коньяка. Тортю сидел на своем месте, подперев голову руками.

— Это ты ее увидел?

«Ты» прозвучало совершенно естественно, потому что долговязый швейцарец будто сразу превратился в мальчишку.

— Да, мосье.