Весь Мегрэ. Том 3

В кармане у комиссара всегда лежало две трубки, и он вынул вторую, целую, набил ее табаком и глубоко затянулся, словно стремясь обрести душевное равновесие.

— Не думали — о чем?

— Вообще… О том, как… О важности… Да, именно — кем она была для меня, о важности этой связи…

И он снова махнул рукой в сторону кабинета секретарши…

— Это так неожиданно!

Может быть, если бы Мегрэ проштудировал все труды по психиатрии и психологии, выстроившиеся в библиотеке Парандона, то был бы более уверен в себе. Вряд ли еще когда-нибудь он так напряженно вглядывался в лицо человека, как в эту минуту.

— А разве вы думали, что это случится с нею?

И комиссар признался:

— Нет!

— Со мною, да?

— С вами или с вашей женой.

— А где она?

— Кажется, еще спит и ничего не знает.

Адвокат нахмурился. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться.

— Значит, она еще не выходила?

— По словам Фердинанда — нет.

— Фердинанд ведь не бывает на той половине.

— Знаю. Сейчас, видимо, допрашивают Лизу."

"Вдруг Парандон заволновался, словно от какой-то мучительной мысли.

— Но раз жена не выходила, значит, вы арестуете меня?

Неужели он понял, что убийца — мадам Парандон?

— Скажите, вы арестуете меня?

Парандон встал, выпил глоток арманьяка и вытер лоб ладонью.

— Ничего не понимаю, Мегрэ!

И тут же спохватился:

— Ох, простите, мосье Мегрэ!.. Разве к нам приходил кто-нибудь посторонний?

Постепенно он приходил в себя, глаза оживились.

— Никто. Один из моих людей провел ночь в доме, другой сменил его утром в восемь часов.

— Нужно будет перечесть письма, — тихо сказал адвокат.

— Вчера вечером я читал их много раз.

— Во всем этом есть какая-то нескладица. Будто события вдруг стали разворачиваться совершенно непредвиденно…

Он снова сел, а Мегрэ задумался над его словами. И у него также, когда он узнал о смерти мадемуазель Ваг, возникло ощущение, что произошла какая-то ошибка.

— Вы знаете, она была очень… очень предана…

— Более, чем предана, — уточнил комиссар.

— Вы думаете?

— Вчера она говорила о вас с подлинной любовью.

Маленький человечек недоверчиво вытаращил глаза, словно не мог допустить, что внушил подобное чувство.

— Пока вы тут принимали двух судовладельцев, я долго беседовал с ней.

— Да, знаю. Она мне сказала… А где же документы?

— Они были у Бода, когда он обнаружил убийство и, потеряв голову, бросился бежать оттуда… Они помяты…

— Это очень важные материалы. На клиентах не должно отразиться то, что произошло в моем доме…

— Можно задать вам один вопрос, мосье Парандон?

— Я жду этого с той самой минуты, как вы явились ко мне. Разумеется, ваш долг велит вам спросить меня и даже — не верить мне на слово… Нет, я не убивал мадемуазель Ваг.