Весь Мегрэ. Том 3

— Вы забываете, что мой отец еще жив.

— Это — угроза?

— Нет, просто я хочу напомнить, что вы не в своем кабинете на набережной Орфевр.

— А вы хотите, чтобы я препроводил вас туда?

— Не посмеете.

Он решил не разуверять ее. Ему случалось удить рыбу в Мен-сюр-Луаре и однажды ему попался угорь. Какого труда стоило снять его с крючка! Он скользил между пальцами, упал на травянистый откос и в конце концов улизнул в реку.

Но он пришел сюда не забавы ради. Он не рыбачил на удочку.

— Итак, вы отрицаете, что убили мадемуазель Ваг?

Опять рутина. Всегда одни и те же слова, и тот же взгляд человека, отчаянно старающегося понять другое человеческое существо.

— Вы же это знаете.

— То есть что знаю?

— Что убил ее мой муж.

— С какой стати?

— Я вам уже сказала. При состоянии, в котором он находится, совсем не нужны какие-то определенные причины… Я вам открою одну тайну, которую никто не знает, кроме меня. Муж признался мне в этом еще до нашей свадьбы… Он побаивался ее, очень долго откладывал… Тогда я не догадывалась, что он все время советовался с врачами.

Вы ведь не знаете, что когда ему было семнадцать лет, он покушался на самоубийство, считая себя неполноценным? Да.

Вскрыл себе вены. А когда потекла кровь — перепугался до смерти и стал звать на помощь… сказав, что это получилось нечаянно.

Вам, конечно, известно, что означает склонность к самоубийству?

Мегрэ жалел, что не захватил с собой вино… То-то удивились Бод и Тортю, когда вернулись и нашли в кабинете бутылку Сент-Эмилиона… И, конечно, уже прикончили ее…

— Его мучила совесть. Он боялся, что дети у нас будут ненормальные… Когда Бэмби была маленькой, только начала говорить, с какой тревогой он следил за ее развитием!.

.

Может быть, она говорила правду. В ее словах несомненно заключалась доля правды, но комиссар чувствовал какой-то пробел, какое-то несоответствие между ее словами и действительностью.

— Он одержим страхом болезни и смерти. Доктор Мартен знает об этом.

— Я виделся сегодня с доктором Мартеном.

Казалось, удар попал в цель, но тотчас же к ней вернулась обычная уверенность.

— Он сказал вам об этом?

— Нет. И ему даже в голову не пришло, что ваш супруг мог убить…

— Вы забываете о профессиональной тайне, комиссар… И вдруг перед ним словно блеснул какой-то просвет, но пока еще далекий, смутный…

— Я говорил по телефону с вашим деверем.

Он в Ницце, на конгрессе.

— Это было уже после… происшествия?

— До.

— И что же он?

— Во всяком случае, он не счел нужным рекомендовать наблюдение за вашим супругом.

— Однако он ведь должен знать…

Она снова закурила сигарету. Курила она непрерывно, одну сигарету за другой, глубоко затягиваясь.