Весь Мегрэ. Том 3

Державшийся отстраненно, с большим достоинством, Виктор Ламотт сел, чуть приволакивая ногу и лишь мельком взглянув в сторону Флорантена.

— Полагаю, господин комиссар, что у вас были веские основания для вызова моего клиента? Мне стало известно, что в субботу вы прибегли к очной ставке, оспаривать закономерность которой я в данную минуту воздержусь.

— Садитесь, мэтр, — только и ответил Мегрэ.

В этот момент появился Жанвье, подталкивавший в кабинет возбужденную госпожу Блан, которая при виде хромого встала как вкопанная.

— Входите, госпожа Блан. Сделайте одолжение, присядьте.

Глядя на нее, можно было подумать, что она неожиданно столкнулась с новой проблемой.

— Кто это? — спросила она, указывая на господина Бурдона.

— Адвокат вашего друга, господина Ламотта.

— Вы арестовали его?

Никогда еще Мегрэ не видел ее такой ошеломленной.

— Пока нет, но сделаю это, не откладывая. Вы признаете, не так ли, что именно этот господин в среду на прошедшей неделе, возвращаясь от госпожи Папе, вручил вам две тысячи двести франков в обмен на ваше молчание?

Она только крепче стиснула зубы.

— Вы поступили опрометчиво, господин Ламотт, вручив ей эту сумму.

Она вошла во вкус и решила, что ее молчание стоит больше.

— Понятия не имею, о чем вы.

Адвокат нахмурил брови.

— Объясню вам, почему из всех подозреваемых я выбрал именно вас. В субботу госпожа Блан, к которой я приставил своего человека, улизнула от слежки, воспользовавшись магазином с двойным входом. Она хотела повидаться с вами, чтобы потребовать у вас дополнительную сумму. Она спешила, поскольку боялась, что с минуты на минуту вы будете арестованы.

— Я не встречался с этой женщиной в субботу.

— Знаю.

Важно то, что она вас искала. У каждого из вас был свой день: у Франсуа Паре — среда, у Курселя — ночь с четверга на пятницу, Жан Люк Бодар не так четко придерживался распорядка. Обычно деловой человек из провинции, каждую неделю проводящий в столице по нескольку дней, возвращается домой в субботу. Но не вы, ведь вторую половину субботнего дня вы отвели госпоже Папе. Привратнице это было известно, и потому она пыталась связаться с вами. Откуда ей было знать, что на этот раз вы покинули Париж накануне, в пятницу, поскольку вам не предстояла встреча с Жозефиной Папе.

— Ловко придумано, — заметил адвокат, — но сомневаюсь, что суд удовольствуется столь легковесным обвинением.

Привратница не произнесла ни слова, она словно окаменела — такой Мегрэ не видел ее еще никогда.

— Разумеется, мэтр, ваш клиент будет арестован не на основании этого аргумента. Присутствующий здесь Леон Флорантен во всем сознался.

— Я думал, он и есть обвиняемый.

Флорантен, втянув голову в плечи, не осмеливался поднять глаза.

— Не обвиняемый, а жертва, — отчеканил Мегрэ.