Весь Мегрэ. Том 3

— А в свои ночные экспедиции?

— Никогда… Пойду спрошу у мамы, можно ли отдать вам кассеты. Надеюсь, она уже встала.

Была половина одиннадцатого. Девушка отсутствовала довольно долго.

— Разрешила, — сообщила она, вернувшись. — Единственное, о чем она просит, — это чтобы вы поймали убийцу. Отец, кстати говоря, подавлен еще больше, чем она. Это его единственный сын. С тех пор, как это произошло, он перестал с нами говорить, уезжает в контору ни свет ни заря. Как бы нам все это упаковать? Нужен чемодан или большая коробка. Лучше чемодан… Постойте, я, кажется, знаю, где его взять.

На чемодане, который она принесла через минуту, была золотая корона торговца кожаными изделиями с улицы Руайаль.

— Вы знаете Филиппа Лербье?

— Его знают родители. Они обедали у него несколько раз, но дружбой это назвать нельзя. Это человек, который занимается в основном разводами, да?

— Этой ночью едва не ограбили его загородный дом. Вы не слушаете радио?

— Только на пляже, музыку.

Она помогла Мегрэ уложить кассеты в чемодан и сунула сверху каталог.

— Больше вас ничего не интересует? Можете приходить и спрашивать в любое время, а я обещаю отвечать так же искренне, как до сих пор.

 — Она явно была воодушевлена тем, что помогает полиции. — Я вас не провожаю: в таком виде я не могу пройти мимо комнаты, где лежит брат. Люди сочтут это неуважением. Почему, когда человек умер, его начинают уважать, хотя при жизни только третировали?

Мегрэ вышел, немного стесняясь чемодана, особенно когда проходил мимо привратницы. Ему посчастливилось: только что вышедшая из такси женщина расплачивалась с водителем, так что ловить машину не пришлось.

— Набережная дез Орфевр."

"Он стал размышлять: кому поручить заняться записями Антуана Батийля.

Это должен быть кто-то, кто хорошо знает места, где делались записи, а также людей, которые там бывают. В конце концов в глубине коридора он наткнулся на коллегу из отдела охраны нравственности — так теперь называлась бывшая полиция нравов. Тот, увидев Мегрэ с чемоданом, иронически поинтересовался:

— Пришли попрощаться перед переездом?

— У меня здесь записи, сделанные в основном на окраинах Парижа: в танцевальных залах, кафе, бистро.

— Думаете, это будет мне интересно?

— Скорее всего, нет, но это интересно мне и, возможно, связано с одним делом.

— Убийство на улице Попенкур?

— Между нами, да. Я предпочел бы, чтобы об этом никто не знал. Среди ваших людей должен быть кто-то, кто знает эту среду и кому эти записи могут что-нибудь подсказать.

— Понимаю… Например, помогут распознать какого-нибудь опасного типа, который, боясь быть уличенным…

— Совершенно верно.

— Старик Манжо — вот кто вам нужен. Работает уже почти сорок лет. Знает обитателей этих мест лучше, чем кто бы то ни было.