Весь Мегрэ. Том 3

 — Сегодня утром мне звонил убийца Антуана Батийля.

— Чтобы поиздеваться над тобой? Бросить тебе вызов?

— Нет, ему нужна поддержка.

— И за ней он обратился к тебе?

— Ему больше не к кому…

— Ты уверен, что это был убийца?

— Да, но вряд ли он убил преднамеренно.

— Значит, неумышленное убийство?

— Не совсем, если только не ошибаюсь.

— Зачем он написал письмо в газеты?

— Читала?

— Да. Вначале я подумала, что это подстроено… Ты знаешь, кто он?

— Нет, но могу узнать в течение суток.

— Ты не заинтересован в его аресте?

— Сам явится.

— А если не явится? Если совершит новое преступление?

— Не думаю…

Однако полной ясности у комиссара не было.

Имеет ли он право быть настолько уверенным в себе? Он подумал об Антуане Батийле, который так хотел изучать население тропических стран и собирался жениться на юной Морисетте. Ему не было и двадцати одного; он свалился в лужу на улице Попенкур и больше не поднялся…

Спал комиссар неспокойно. Дважды открывал глаза: ему казалось, что звонит телефон. «Больше он убивать не будет». Мегрэ пытался успокоить себя. «В сущности, он его боится»…

Настоящее воскресное солнце, солнце воспоминаний детства.

Сад, весь в росе, благоухал; в доме пахло яичницей с ветчиной. День протекал мирно, однако с лица Мегрэ не сходила тревожная тень. Расслабиться до конца ему не удалось, и жена это чувствовала. В гостинице их встретили с распростертыми объятиями; с каждым пришлось выпить: супругов Мегрэ здесь считали за своих.

— В картишки потом перекинемся?"

"Почему бы и нет? Мегрэ с женой съели свинину по-деревенски, петуха в белом вине, на десерт был козий сыр и ромовые бабы.

— Часа в четыре?

— Договорились.

Мегрэ взял свое плетеное кресло, отыскал в саду уголок поукромнее и, ощущая веками солнечное тепло, задремал.

Когда он проснулся, кофе у г-жи Мегрэ уже был готов.

— Ты так сладко спал, что приятно было смотреть.

Во рту у комиссара еще сохранился вкус деревни, и вокруг он словно слышал жужжание мух.

— Скажи, ты не чувствовал себя немного не в своей тарелке, слыша его голос по телефону?

Они невольно продолжали думать об одном и том же.

— Я служу уже сорок лет и всякий раз волнуюсь, оказываясь лицом к лицу с убийцей.

— Почему?

— Потому что человек переступил черту.

Дальше Мегрэ объяснять не стал. Они понимали друг друга. Человек, который убивает, так или иначе порывает связь с человеческим обществом. Он перестает быть как все. Этот хотел объясниться, сказать, что… Слова готовы были политься у него с губ, но он знал, что это бесполезно, что никто его не поймет. Так же бывает и с настоящими убийцами, с профессионалами. Они держатся агрессивно, язвят, но это объясняется их желанием подбодриться, убедить себя в том, что как люди они еще не умерли.