Весь Мегрэ. Том 3

На его столе лежала кипа документов, рапорты, письма. Он открыл дверь кабинета инспекторов и позвал Жанвье.

— Хорошо съездили, шеф?

— Неплохо. Угадай, кто находился на вилле еще до прихода мадам Марсиа?

— По-видимому, Мори…

— Точно. Это крепкий орешек, уверяю тебя, и он нас хорошенько помучит, пока не заговорит.

— У меня для вас хорошая новость… Точнее, наполовину хорошая… Утром звонил инспектор Луи. Он упустил Блоху, опоздал на несколько часов… Он хотел с вами об этом поговорить и будет ждать в своем кабинете. Позвоните ему туда.

— Сделай одолжение, соединись с ним и скажи, что я еду.

Мегрэ подошел к открытому окну. Собиралась гроза, но, по всей видимости, разразится она только к вечеру.

— Он вас ждет.

— Поедешь со мной? Тогда мы сможем по дороге поговорить.

Действительно, по пути он рассказал Жанвье о том, что происходило в Бандоле. Они ненадолго остановились у полицейского отделения на площади Сен-Жорж, и месье Луи, как некоторые официально называли его, чтобы подразнить, тут же подсел к ним в машину.

— Хотите посмотреть последнее место, где он прятался?

— Да…

— В таком случае остановитесь на самом верху Монмартра, на площади Тертр…

Вдоль тротуаров расположились художники, а неподалеку в ожидании туристов стояли покрытые красными клетчатыми скатертями столики.

— Поверните за угол на улице Мон-Сени и остановитесь.

Чуть ниже стояли здания сравнительно новые, наверху же большинство домов выглядели обветшалыми.

Инспектор Луи провел коллег по аллее между двумя домами, и там они увидели в глубине застекленную мастерскую художника.

Луи постучал. Отозвался громкий голос:

— Войдите!

Они оказались в мастерской скульптора, и хозяин посмотрел на комиссара, прищурив глаза. Так художники обычно смотрят на модель.

— Вы комиссар Мегрэ, я не ошибся?

— Нет, не ошиблись…

— А это…

— Инспектор Жанвье.

— Уже много лет в моем ателье не было столько посетителей…"

"У него были седые волосы, седые усы и бородка, а щеки розовые, как у младенца.

— Месье Сорель — самый старый художник на Монмартре, — пояснил инспектор Луи. — Сколько лет, вы сказали, вы занимаете это ателье?

— Пятьдесят три года… Я видел, как сменяли друг друга художники, начиная с Пикассо, мы с ним часто вместе перекусывали в каком-нибудь бистро.

В его взгляде сквозило что-то наивное, ребяческое.

После осмотра мастерской иллюзии относительно его таланта тотчас же рассеялись.

Он лепил только детские головки, вернее, одного и того же ребенка, но разные выражения его лица, и, наверное, эти скульптуры продавались у торговца картинами на площади Тертр.

— Кажется, у вас жил Блоха?

— Два дня и две ночи. Он ушел вчера вечером, когда совсем стемнело. Он боится долго оставаться в одном месте, иначе его могут выследить.