Весь Мегрэ. Том 3

Немного позже судебный следователь попросил его к себе в кабинет, где, кроме него, никого не было.

— Читали?

— Разумеется.

— Вас ничего не поразило?

— Одна деталь. Я собираюсь поговорить с вами об этом позже.

— А меня поражает то, что Жоссе сказал правду по большинству пунктов, тех, которые не касаются самого преступления. Его времяпрепровождение указано точно для большей части ночи. Но он говорит, что вернулся домой самое позднее в десять часов пяти минут, а мсье Лалэнд видел, как он вошел в дом в десять часов сорок пять минут. Значит, Жоссе в это время не спал в кресле в первом этаже, как он утверждает.

В десять часов сорок пять минут он ходил по комнатам второго этажа, и свет был зажжен в обеих спальнях. Заметьте, что как раз в это время, по предположению доктора Поля, и было совершено преступление… Что вы на это скажете?"

"— Я хотел бы сделать простое замечание. По словам Торранса, мсье Лалэнд в течение всего их разговора не переставая курил очень темные сигары, маленькие итальянские сигары, которые в просторечии называют гробовыми гвоздями.

— Не понимаю, какая связь…

— Я думаю, он курит и ночью, сидя в своем кресле.

А в таком случае ему наверняка хочется пить.

— Так, может быть, питье стоит возле него.

— Конечно. Ему семьдесят шесть лет, как сказано в протоколе.

Судебный следователь все еще не понимал, к чему клонит Мегрэ.

— Вот мне и думается, — продолжал Мегрэ, — не испытал ли он в какой-то момент потребности выйти в туалет… Старики, вообще говоря…

— Он утверждает, что не вставал с кресла, а все говорит за то, что это человек, достойный доверия…

— И человек упрямый, который хочет быть прав во что бы то ни стало.

— Но ведь он знал Жоссе только по внешнему виду и не имел никаких причин, чтобы…

И все же Мегрэ охотно расспросил бы врача, у которого лечился мсье Лалэнд. Вот уже второй раз ему хотелось прибегнуть к такого рода свидетельству.

— Вы забываете о профессиональной тайне…

— Увы, я о ней не забываю!

— И вы упускаете из виду, что Жоссе-то заинтересован в том, чтобы солгать…

Самоубийство Дюше в Фонтенэ-ле-Конт решительно повернуло общественное мнение против Адриена Жоссе. В печати много говорилось об этом.

Были опубликованы фотоснимки Аннет, которая, рыдая, садилась в поезд, чтобы ехать в Фонтенэ.

— Мой бедный папа! Если бы я знала…

Взяли интервью у служащих супрефектуры, у торговцев из Фонтенэ-ле-Конт. Все они пели дифирамбы начальнику отдела.

— Достойный человек, исключительной прямоты характера. Подкошенный горем уже со времени смерти жены, он не мог вынести бесчестья…

На вопросы репортеров мэтр Ленэн отвечал как человек, который готовится к сокрушительному отпору.