Весь Мегрэ. Том 3

— Он не говорил вам, что хочет пойти к тетке и попросить еще раз дать ему деньги взаймы?

— Не припоминаю.

— Это бы вас не удивило?

— Нет. Я к этому привыкла.

— После ликвидации ресторана вы не собирались пойти работать?

— Я все время об этом твердила, но Гастон не соглашался.

— Почему?

— Может, оттого, что ревнивый.

— Он устраивал вам сцены ревности?

— Нет, сцен не устраивал.

— Повернитесь лицом к господам присяжным!

— Простите, я забыла.

— На чем же основано ваше утверждение, что он ревновал?

— Прежде всего, он не хотел, чтобы я работала. А потом, когда мы держали ресторан, он все время выходил из кухни, чтобы следить за мной.

— Случалось ему ходить за вами следом?

Пьер Дюше заерзал на своем стуле, не понимая, к чему клонит председатель.

— Не замечала.

— А по вечерам он спрашивал, как вы провели день?

— Да.

— И что же вы ему отвечали?

— Что ходила в кино.

— Вы точно помните, что ни с кем не говорили о Леонтине Фаверж и о ее квартире на улице Манюэль?

— Только с мужем.

— А может быть, с кем-нибудь из подруг?

— У меня нет подруг.

— У кого вы с мужем бывали в гостях?

— Ни у кого.

Если ее и сбивали с толку вопросы председателя, она не показывала вида.

— Вы помните, в каком костюме был ваш муж за завтраком двадцать седьмого февраля?

— В своем обычном сером. Он носил его всю неделю, а выходной надевал только в субботу вечером, если мы куда-нибудь шли, да по воскресеньям.

— А когда навещали тетку?

— Иногда, кажется, надевал синий, парадный.

— Он надел его и в этот день?

— А как мне знать? Меня не было дома.

— Вы не знаете, заходил он днем домой?

— Откуда же мне знать. Ведь я была в кино.

— Благодарю вас!

Она продолжала стоять, растерянная, не в силах поверить, что ей не будут больше задавать вопросов, которых все ожидали с таким нетерпением.

— Можете садиться! — сказал председатель Бернери и тут же добавил: — Попрошу сюда свидетеля Николя Кажу!

Все в зале, казалось, были разочарованы. У публики создалось такое впечатление, что ее надули, лишили интересной сцены, на которую она имела право рассчитывать.

Жинетта Меран неохотно прошла на свое место, а какой-то адвокат, сидевший рядом с Мегрэ, прошептал своим коллегам:

— Ламблен обработал ее во время перерыва.

Имя метра Ламблена, фигурой похожего на голодного пса, нередко упоминалось во Дворце правосудия, чаще всего неодобрительно, и даже не раз уже ставился вопрос о выводе его из адвокатского сословия. Во время перерыва кто-то видел, как он, будто случайно, пристроился рядом с женой обвиняемого и стал нашептывать ей что-то с таким видом, словно с чем-то поздравлял.

Человек, подходивший, волоча ногу, к месту, где давались свидетельские показания, был иным представителем человеческого рода.