Весь Мегрэ. Том 3

Прокурор Айвар, по существу, сказал следующее:"

"— Мы собрались здесь по делу Гастона Мерана, обвиняемого в том, что двадцать седьмого февраля он зарезал свою тетку, Леонтину Фаверж, а затем задушил четырехлетнюю Сесиль Перрен, мать которой выступает истицей по данному делу.

При этом мать ребенка с выкрашенными в рыжий цвет волосами, по-прежнему сидевшая в меховом манто, испустила крик и так зарыдала, что ее пришлось вывести из зала суда.

Прокурор продолжал:

— Мы услышали сегодня неожиданные для нас свидетельские показания, которые не должны повлиять на ход данного дела.

Обвинения, предъявляемые осужденному, не меняются, и присяжным придется ответить на те же вопросы:

«Имел ли Гастон Меран реальную возможность совершить двойное преступление и похитить сбережения Леонтины Фаверж?

Установлено, что он знал секрет китайской вазы, из которой тетка периодически доставала деньги, чтобы передать их ему.

Имел ли он для этого достаточные побудительные причины?

На следующий день после совершения преступления ему предстояло оплатить подписанный им вексель, но денег у него не было, и ему грозило банкротство.

И, наконец, есть ли у нас доказательства того, что обвиняемый, Гастон Меран, заходил во второй половине дня на улицу Манюэль?

Шесть дней спустя в квартире Мерана на бульваре Шаронн в шкафу был найден синий костюм, принадлежащий обвиняемому, с пятнами крови на рукаве и на отвороте, происхождения которых он объяснить не смог.

По мнению экспертов, речь идет о человеческой крови, и вероятнее всего, о крови Леонтины Фаверж.

Остаются еще показания, которые, казалось бы, противоречат друг другу, несмотря на добросовестность свидетелей.

Так, мадам Эрни, заказчица портнихи, живущей на одной площадке с пострадавшей, видела, как человек в синем костюме в пять часов выходил из квартиры Леонтины Фаверж, и готова поклясться, что это был брюнет.

С другой стороны, мы слушали показания мосье Жермена Ломбра, учителя музыки, который заявил, что в шесть часов вечера разговаривал с обвиняемым в его мастерской на улице Рокет. Правда, мосье Ломбра признался, что не совсем точно помнит дату.

Мы находимся перед лицом чудовищного преступления. Человек не только хладнокровно зарезал беззащитную женщину, но, не колеблясь, задушил ребенка.

Следовательно, здесь и речи не может быть о смягчающих обстоятельствах, а только о высшей мере наказания.

А теперь присяжным предстоит по всей совести решить, считают ли они Гастона Мерана виновным в этом двойном преступлении».

Мегрэ, покончив со своими гангстерами-самоучками, решился открыть дверь и предстал перед журналистами.

— Они сознались?

Комиссар утвердительно кивнул головой.

— Прошу вас, господа, поменьше огласки. Дело раздувать не стоит.