Весь Мегрэ. Том 3

Пообедав, он в халате и домашних туфлях погрузился в чтение газет, затем включил радио, поискал не слишком громкую передачу и, не найдя ее, с удовлетворенным вздохом выключил приемник.

В девять вечера его по телефону вызвал Тулон. Это был не Блан, присутствовавший на каком-то банкете, а молодой инспектор из Бреста, по имени Ле Гоенек, которого комиссар оперативной бригады послал в «Эвкалипты».

— Я звоню с вокзала.

— Где Гастон Меран?

— В зале ожидания. Он уедет ночным поездом через полтора часа. В гостинице он рассчитался.

— Он был в «Эвкалиптах»?

— Да.

— Встретился с братом?

— Да. Когда он пришел около шести часов, мужчины и хозяйка играли в карты. Там были Кюбик, Фалькони и Альфред Меран, все трое тепленькие. Придя раньше Гастона, я спросил, можно ли здесь пообедать и заночевать. Хозяин вышел из кухни и, оглядев меня, сказал, что можно. При мне был вещевой мешок, я объяснил, что двигаюсь вдоль Лазурного берега с помощью автостопа и ищу работу.

— Они поверили?

— Не знаю. В ожидании обеда я уселся в углу, заказал белого вина и стал читать. По временам они поглядывали на меня, но вряд ли что-либо заподозрили.

Гастон Меран явился спустя четверть часа. Уже стемнело, когда отворилась стеклянная дверь, ведущая в сад. Он остановился на пороге и смотрел вокруг себя, щуря круглые, как у совы, глаза.

— Как повел себя брат?

— Он недовольно взглянул на прибывшего, поднялся, бросил карты на стол и подошел к нему. «Зачем тебя принесло сюда? Кто тебе проболтался?» Остальные притворились, что не слушают. «Мне надо переговорить с тобой, — сказал Гастон Меран и поторопился добавить: — Не бойся. Посчитаться мне надо, но не с тобой».

 — «Пойдем», — бросил ему брат, направляясь к лестнице, ведущей в номера. Я не смог пойти за ними. Сидевшие за столом насторожились, замолчали и стали по-иному поглядывать в мою сторону. Верно, установили связь между моим приходом и появлением Мерана. Итак, я продолжал прихлебывать вино и читать. Домик, хоть и выкрашен заново, старый, плохо сколоченный, и слышен в нем любой звук. Братья заперлись в комнате на втором этаже, и вначале голос Альфреда Мерана звучал громко и резко. Слов нельзя было различить, но ясно было, что он злился. Потом заговорил второй, парижанин, более глухим голосом. Это продолжалось долго, без перерыва, будто он рассказывал заранее приготовленную историю. Подмигнув присутствующим, хозяйка принесла мне прибор, наверно, чтоб отвлечь внимание. Потом игроки заказали аперитив, а Кюбик пошел к Фредо на кухню, и больше я его не видел. Думаю, из предосторожности дал стрекача, потому как я услышал шум мотора.

— Вам хоть что-либо известно о том, что произошло наверху?"

"— Лишь то, что они пробыли там полтора часа.