Весь Мегрэ. Том 3

— Полиция?

Она становилась недоверчивой, менее открытой и как бы более твердой.

— Нет.

— Может быть, те люди, которых… которых он пробовал обокрасть… убили его?

— Может быть. Вы послушайте. Не я веду следствие по этому делу, а судебный следователь Кажу. Именно он дал определенное задание инспектору Фумелю…

Инспектор Фумель слегка поклонился.

— Инспектор Фумель находится у вас официально, а я нет. Вы имели право не отвечать ни на его вопросы, ни на мои. Могли даже не впускать нас в квартиру. И если бы мы в таком положении попробовали произвести у вас обыск, то совершили бы нарушение закона, превышение власти.

Вы меня понимаете?

Нет. Мегрэ чувствовал, что она не отдает себе отчета в важности этих слов.

— Я думаю, что…

— Говоря яснее: все то, что вы рассказали нам о Кюэнде, не будет отражено в официальном рапорте инспектора. Следует считаться с тем, что судебный следователь, когда из какого-либо источника узнает о вашем существовании, пришлет к вам инспектора, возможно, Фумеля, а может быть, кого-то иного, с определенными полномочиями.

— И что я тогда должна буду сделать?

— В таком случае вы можете потребовать присутствия адвоката.

— Зачем?

— Поскольку это ваше право. Вы лично не совершили никакого преступления. Но, может быть, Кюэнде оставил в вашей квартире, кроме своих книг и трубок, еще какие-нибудь вещи…

В ее голубых глазах появился блеск понимания. Наполовину про себя она буркнула:

— Чемодан…

Она прикусила язык, но было уже слишком поздно.

— Но ведь это совершенно нормально, — сказал Мегрэ, — что ваш друг, живущий здесь с вами в течение долгого времени, несколько месяцев в году, доверил вам чемодан со своими личными вещами.

Не менее нормально было бы, если бы он оставил вам ключик от чемодана с просьбой, например, чтобы вы в случае чего его открыли…"

"Мегрэ желал бы не иметь свидетелей при беседе. Фумель, как бы отгадав его намерения, отодвинулся немного в сторону и стоял с выражением лица человека, которого ничего на свете не интересует.

Но Эвелина протестующе покачала головой.

— У меня нет никакого ключа. Но…

— Не стоит об этом. Еще одно: такой человек, как Кюэнде, мог быть настолько предусмотрительным, чтобы оставить завещание, в котором были бы для вас определенные поручения… Например, он мог бы пожелать, чтобы вы занялись его матерью…

— Она, должно быть, уже немолода…

— Вы сами увидите… Одно только несомненно: в его жизни не было других женщин, кроме матери и вас…

— Вы так считаете?

Ей это польстило, несмотря на все, и довольная улыбка промелькнула на ее лице.

Когда она улыбалась, на ее щеках появлялись две ямочки, как у молоденькой девушки.