Весь Мегрэ. Том 3

— Полагаю, вы станете его разыскивать?

Он только опустил глаза. Затем, направляясь к двери, заметил:

— У меня даже нет его фотографии.

— Я знаю, вы мне не поверите, но у меня тоже нет, только довоенная, когда он был подростком.

Мегрэ приоткрыл дверь, и оба слегка смутились, словно не знали, как попрощаться.

— Вы будете допрашивать мою дочь?

— В этом больше нет необходимости.

— Наверное, ей было очень тяжело эти дни... И зятю тоже, полагаю... У них не было оснований молчать... Они делали это для меня...

— Я на них не в обиде.

Он неуверенно протянул ей руку, а она подала свою — в перчатке.

— Я не могу пожелать вам удачи... — прошептала она.

И, не оборачиваясь, пошла к застекленной приемной, где, увидев ее, вскочила с места взволнованная Вероника.

Глава 8

Прошла зима. Десять или двадцать раз поздно вечером, а иногда даже ночью в кабинете Мегрэ горел свет, а это означало, что какой-то мужчина или женщина сидели в кресле напротив стола, где до них сидела мадам Жослен.

Приметы Филиппа де Лансье были переданы во все полицейские участки, и его искали на вокзалах, пограничных постах и в аэропортах. Интерпол разослал карточку с приметами во все иностранные полиции.

И только в конце марта, когда трубы на крышах становятся розовыми на фоне бледно-голубого неба и начинают лопаться почки, Мегрэ, придя как-то утром в свой кабинет, впервые в этом году без плаща, снова услышал имя брата мадам Жослен.

Сама она по-прежнему жила в квартире на улице Нотр-Дам-де-Шан вместе с компаньонкой, ежедневно ходила к внукам на бульвар Брюн и гуляла с ними по аллеям парка Монсури.

Филипп де Лансье был найден мертвым — убитым несколькими ударами ножа около трех часов ночи, неподалеку от бара на улице Терн.

Газеты писали: «Драма в преступном мире».

Это было, как всегда, не совсем точно. Хотя де Лансье и не принадлежал к преступному миру, он какое-то время жил в этой среде с проституткой по имени Анжель.

Он продолжал выдумывать свои истории, и Анжель была уверена в том, что он прятался у нее, выходя лишь по ночам, только потому, что убежал из Фонтевро, где отбывал двадцатилетнее заключение.

А может быть, другие поняли, что это чужак? А может быть, с ним рассчитались за то, что он увел молодую женщину от постоянного покровителя?

Началось следствие.

Правда, велось оно довольно вяло, как и всегда в подобных случаях. Мегрэ снова пришлось отправиться на улицу Нотр-Дам-де-Шан. Он снова увидел консьержку, ее ребенок уже сидел в высоком стульчике и что-то лепетал. Мегрэ поднялся на четвертый этаж, нажал на кнопку."

"Хотя теперь здесь жила компаньонка, мадам Маню по-прежнему приходила на несколько часов в день, она-то и открыла дверь, не закрыв ее предварительно на цепочку.

— Это вы! — сказала она, нахмурившись, словно он мог принести лишь дурные вести.