Весь Мегрэ. Том 3

Если строго придерживаться закона, то комиссар только и мог бы сказать Планшону: «Зачем вы пришли сейчас? Приходите после…»

То есть после того, как Планшон убьет жену и ее любовника! При этом комиссар добавил бы, не слишком боясь ошибиться: «Если вы изложите свою историю присяжным, как вы мне ее только что рассказали, и если у вас будет хороший адвокат, то, вполне вероятно, суд вас оправдает…»

Не явился ли сюда Планшон за тем, чтобы комиссар подсказал ему, как поступить в такой ситуации? На какой-то миг в голове Мегрэ мелькнуло подобное подозрение.

Он не выносил плачущих мужчин и не верил тем, кто с легкостью изливал свою душу первому встречному, выставляя напоказ чувства, подогретые алкоголем. Это его обычно раздражало.

Мегрэ до сих пор так и не ужинал, и ему не удалось посмотреть любимую телевизионную передачу. А Планшон, казалось, даже и не собирался уходить. Ему, похоже, пришлась по душе атмосфера в этой теплой квартире. Не получится ли с ним, как с той потерявшейся собакой: каждый, проходя мимо, гладит ее, а затем не может от нее отвязаться?

— Извините меня… — прошептал Планшон, вытирая слезы платком.

 — Должно быть, я кажусь вам смешным… Но я впервые делюсь своим горем с кем-то…

У Мегрэ было желание ответить ему:

— А почему вы выбрали именно меня?

Потому что о комиссаре много писали газеты, и репортеры создали ему репутацию человечного полицейского, способного все понять.

— Сколько времени прошло с тех пор, — спросил Мегрэ, — как вы написали первое письмо?

— Больше двух месяцев… Я написал его в маленьком кафе, что на площади Тертр…

Тогда пресса часто упоминала имя Мегрэ в связи с преступлением, которое совершил один восемнадцатилетний юнец.

— Вы написали десяток писем, все их потом порвав? И это приблизительно за неделю…

— Да… Случалось, я писал по два-три письма за один вечер, а потом на следующий день утром я их рвал…

— Затем шесть или семь недель подряд по субботам вы приходили на набережную Орфевр…

По тому, как он являлся в полицейское управление, ожидал в застекленной клетке приемной и исчезал, так и не дождавшись, когда его пригласят в кабинет, он стал такой же легендарной личностью, как и старая хозяйка галантерейной лавки с ее вязаньем.

Кто из двоих — Жанвье или Люка — окрестил Планшона «субботним клиентом»?

И все же за это время Планшон не привел свою угрозу в исполнение. Всякий раз он возвращался в дом на улице Толозе, укладывался на раскладушке на ночь, чтобы встать утром первым и, как ни в чем не бывало, отправиться на работу.

Посетитель был более проницательным, чем он казался поначалу комиссару.