Вещие сны Храпунцель

Я ее успокаивала:

– У нас тихо, кому мы нужны. Майка сильная, с любым мужиком справится. Не переживай, она вернется.

И точно, девочка на следующее утро пришла. Бабка за ремень схватилась, но лупить внучку не стала.

Олимпиада скрестила руки на груди.

– А через год Трошины уехали. Раиса мне сказала:

– Майе предложили учиться в спортивном интернате, там и кормят, и комнату дают, и одевают. Я где-нибудь рядом жилье сниму.

И все! Умотали. Больше здесь не появлялись. Вот уж странно. Зачем за угол в столице платить, с чужими людьми куковать, когда своя изба добротная есть? Можно же не сдавать ее. Если Майка в спортинтернате, то Раисе денег, которые она получала, пенсии и как почтальон, вполне хватило бы. Огород у нее имелся, куры. Глупое поведение.

– А что было с Сережей? – спросила я, заранее зная ответ.

– Он так и не вернулся, – вздохнула Олимпиада, – хороший мальчик, только не современный. Вечно в библиотеку уезжал, а потом стал к Владимиру Николаевичу бегать.

Я встрепенулась, услышав новое имя.

– Это кто?

– Владимир Николаевич в музее работал, – пояснила Липа, – названия его не скажу, он каждый день в Москву на работу катался, Сережа к нему туда ездил. Раиса говорила, что он мальчику книги давал, все уговаривал идти в институт, где учат на музейных работников, вроде у него там блат есть. Хотя какой он Николаевич? Парню небось тогда двадцать с небольшим стукнуло.

– Он и сейчас здесь живет? – уточнила я.

– У него тут и дома нет, – усмехнулась моя информаторша. – Мать у парня сильно болела, он ей снимал избу Трошиных на весь год, чтобы жила на свежем воздухе. У Ксении была беда с легкими какая-то, не рак, не туберкулез… х… б… х… л… Вот же! Медсестра я, а название забыла!

– ХОБЛ? – подсказала я. – Хроническая обструктивная болезнь легких?

– Точно! – кивнула Олимпиада. – Экая ты умная! Не один год они жили у нас, потом уехали.

– Значит, у Сергея все же были друзья, – пробормотала я, – Майя Трошина и Владимир Николаевич. Фамилию его помните?

– Знаменитая тогда, политическая! – засмеялась Липа. – Такую не забудешь. Маркс! У тебя телефон мигает.

Глава одиннадцатая

– Ты где? – отрывисто спросил Михаил.

– Беседую с соседкой Джейн, – объяснила я.

– Быстро иди к ней домой, – велел Вуколов, – я нашел Кабанову.

От глагола «нашел» у меня сжалось сердце.

– Она жива?

– Тревожный чемоданчик у меня всегда с собой, я сделал, что мог, вызвал «Скорую». Поторопись, – сказал Миша.

Я встала.

– Олимпиада… э… э…

– Да не люблю я отчество, – отмахнулась хозяйка, – телефон громкий, говорят тебе, а мне слышно. Пошли вместе. Может, и моя помощь понадобится.

Мы быстро оделись, добежали до участка Кабановой, вошли в открытую теперь калитку, дошли до двери дома и очутились в холле.

В нос ударил противный запах.