Вещие сны Храпунцель
Сколько вилок и ножей нужно человеку? Набора из двенадцати штук вполне хватит. Именно так считала Евлампия Романова до того дня, как девочка Киса отправилась заниматься в Институт хороших манер юных княгинь. Теперь Лампе приходится покупать лёфели для поедания яйца, габели для торта и массу разных других приборов. А на работе у Лампы тоже сложности. В агентство Макса обратилась Джейн Кабанова. Потенциальная клиентка с порога заявила, что не может заплатить за расследование, так как едва выживает на копеечную пенсию. Изможденный внешний вид и потрепанная одежда посетительницы подтверждали это. Кабанова рассказала о пропавшем около двадцати лет назад сыночке Сереже. А недавно Джейн увидела по телевизору интервью с бизнесменом Сергеем Решеткиным и узнала в нем сына по отсутствующему мизинцу на левой руке. Кабанова просит сыщиков найти Решеткина и доказать, что она является его матерью. Макс и Лампа согласились помочь бесплатно несчастной женщине, не подозревая, что Джейн на самом деле очень богатая дама, владелица загородного особняка и нескольких квартир в Москве. Что ж, на этом сюрпризы только начинались… Но Лампа никогда не отчаивается и не удивляется, даже увидев объявление в подъезде: «Лифт отключен на время ремонта лестницы».
На беду он тоже оказался скользким, в какой-то момент пальцы соскочили, я упала грудью на фарфорового «друга» и очутилась головой в унитазе, а на мой затылок шлепнулась крышка!
Оказывалась ли когда-нибудь хоть одна хорошо воспитанная княгиня в таком положении? Хотя мне не десять лет и я мать несовершеннолетней дворянки. Но это налагает на меня особую ответственность! Повторю вопрос, слегка видоизменив его: оказывалась ли какая-нибудь маман интеллигентной девочки в таком положении? Голова в унитазе, на затылке крышка? Что делать? Позвать на помощь? Да никогда!
Сопя от напряжения, я начала подниматься. В какой-то момент раздался щелчок, крышка с моей головушки свалилась на пол. Победа придала мне сил, я встала и начала наводить порядок. Меньше минуты мне хватило, чтобы поставить на место дозатор и вернуть оторванную крышку на унитаз. Я просто прислонила ее к бачку. Осталось лишь всунуть ступни в балетки и с видом воспитанной дамы выплыть из санузла.
За столом плавно потекла светская беседа.
– Дорогая Фросенька, – улыбнулась Алевтина.
– Милая, наша гостья сменила имя на Евлампию, – напомнил Николай Викторович.
– Ах да, – спохватилась хозяйка дома, – но Олечка всегда говорила: «Моя Фросенька». Смотрите, что я нашла в старом альбоме!
Алевтина положила передо мной старую пожелтевшую фотографию. На ней были запечатлены две женщины. Одна в балетной пачке, в гриме, вторая в концертном платье, руки она сложила так, как делают певицы, когда исполняют арию: ладони подняты на уровень груди и сложены вместе.
– Ой! Это же моя мама! – обрадовалась я. – Помню это ее платье. У мамули было много концертных нарядов, завершив карьеру, она их не выбросила, а хранила в шкафу. Я обожала копаться в гардеробе.
– А слева я, – засмеялась Алевтина. – Видите, родинка на шее приметная? В гриме меня трудно узнать.
– Нет, нет, я сразу поняла, кто на снимке, – возразила я.
– К сожалению, у меня есть только одно фото с Олей, – расстроилась хозяйка, – времена давние, телефонов с камерами не было. Я забыла, конечно, на каком концерте и кто сделал этот кадр. Зато очень хорошо помню Олечку и вас маленькую."
"Молодой мужчина, который сидел напротив меня, кашлянул.
– Ох, прости, Сережа, – опомнилась хозяйка, – я вечно болтаю без умолку. Евлампия пришла пообщаться с тобой!
– Мама, говори сколько хочешь, – улыбнулся сын.
– Нет, нет, – замахала руками Решеткина, – беседуйте спокойно.
Я посмотрела на Сергея.
– Наверное, отец рассказал вам о просьбе Евгении Ивановны сделать анализ ДНК.
– Да, – кивнул врач, – но я не вижу в этом исследовании никакого смысла. Если выяснится, что Кабанова моя биологическая мать, я все равно не испытаю никаких эмоций. У меня есть семья, любимые и любящие родители.

















