Весеннее жертвоприношение

Дом, после того как сбежали горничные и все другие слуги, стал выглядеть ужасно. Он должен прямо сказать об этом фру Мерк. Пахнет чем-то неприятным. Словно в стенах лежат мертвые мыши. Так дальше продолжаться не может!

Следующая ночь в Гростенсхольме была спокойной. Снивель лежал и слушал, ожидая прихода давящей тишины.

Но она не приходила.

Все было таким, как раньше. Открытая шуршащая тишина, с едва различимыми звуками внутри дома и вне его. Совсем, как обычно.

Снивель торжествующе улыбнулся. Он все же оказался прав, а все эти перепуганные насмерть лоботрясы ошиблись. И его личные небольшие муки, какими бы они ни были, — лишь мимолетные недомогания, вызванные скверной пищей, полностью прошли. Сейчас он может спать спокойно.

Так он и поступил. Тяжело повернулся на бок и захрюкал от радости, не представляя, что это спокойствие лишь затишье перед бурей.

12

В Элистранде же этим вечером было не так спокойно.

Именно в этот день Хейке и Винга решили отправиться к пастору и попросить оглашения их помолвки.

Об этом узнали трое подручных Снивеля. И отправились в перелесок с высокими кустами можжевельника близ Элистранда. Здесь они поджидали Хейке с Вингой.

Они вынуждены были ожидать дольше, чем рассчитывали. Потому что в момент, когда Хейке и Винга должны были отправиться, — Винга в своем самом красивом платье, в котором она выглядела еще более юной, — к ним пришла пожилая женщина из близлежащего хутора, и высказала пожелание переговорить с господином Линдом из рода Людей Льда.

Пастор может подождать. Они остались выслушать посетительницу.

Она слышала, что господин Линд излечил ревматизм у скотницы, только наложив руки на больное место. А сейчас с ней случилось нечто подобное. Неприятный шарик на ключице, и, если господин Линд будет так добр…

Хейке разволновался.

— Но, дорогая мать, ревматизм ходит по телу. Сегодня он в руках, а завтра в коленях. Я не знаю, вылечил ли я скотницу полностью, не думаю.

— Но она уверена в этом! Ох, дорогой, может будешь так добр и поможешь мне? Ты знаешь, в округе говорят, что ты словно покойный Тенгель Добрый. Колдун, живший два столетия тому назад. У него тоже были излечивающие руки.

— Тенгель Добрый знал больше меня, он был настоящим доктором. Я же — ничто.

Однако раньше он действительно налагал свои руки на больных. Только в одной семье в Словении. И весьма редко поступал так позднее. Не хотел, чтобы о нем распространялись ложные слухи.

Но сейчас, по всей видимости, их уже распустили."

"— Ну, хорошо, — решительно произнес он. — Я попытаюсь, но, если у меня ничего не выйдет, то сослужи мне одну службу! Рассказывай всем в округе, что я не обладаю свойством делать чудеса!

Женщина энергично кивнула головой, но в ее глазах Хейке смог прочесть, что она слепо верит в него.