Весеннее жертвоприношение

— Должна я… раздеться? — неуверенно спросила она.

— Конечно, снять с себя все.

Она расстегнула изящное парчовое платье и позволила ему упасть на землю. Хейке почтительно поднял его и повесил рядом с волшебным корнем. В стене скалы было много отмерших ветвей и корней.

Когда он снова повернулся, она уже сняла с себя, все остальное, стояла и ждала без тени смущения. Хейке на мгновение зажмурил глаза. Потом взял себя в руки.

— Ложись на землю, — промолвил он. — На спину.

Она тут же выполнила его просьбу, а он поправил положение ее тела.

— Вытяни руки и ноги! Как можно дальше!

— О, Хейке, так интересно, что ты будешь делать?

— Нет. Этого делать я не буду, — сказал он, стиснув зубы, благодарный себе за то, что одел штаны. — Руки разведи над головой чуть повыше, так, чтобы из тебя образовался крест..

Винга выполнила и это, не спуская с него глаз.

— Скала холодная! И неровная, — пожаловалась она.

— Теперь под тобой покрывала не будет. Игрушки кончились, Винга! Больше не смейся!

Она согласно кивнула головой. Винга может быть серьезной, если захочет. В этот момент она не испытывала никакого желания к развлечениям. Мгновенно все стало таким страшным. Она посмотрела вверх на холодную непостижимую луну, а затем перевела взгляд на необычное лицо Хейке, с удивительными древними символами, нанесенными на лоб, щеки и поперек носа, и внезапно его вид породил в ней страх. Глаза горели непонятным огнем, сам он обрел сейчас более языческий, нечеловеческий образ.

Состояние природы вокруг них стало более глубоким, роковым, заколдованным. Они были одни в этом сыром диком мире, отгороженном от остального человечества покрывалом тумана, расположившегося внизу на склоне горы. Здесь была лишь луна, безмолвный темный лес, земля, трепещущая в ожидании, и они… да может быть еще кое-кто, ожидающий их в глубине леса?

— Нет, пока еще рано! — заверил ее Хейке. Но многое ли ему было известно? О да, Хейке знает многое!

Он взял сосуд и начал рисовать магические символы на ее теле. Внимание Винги привлекло то, что символы имеют исключительно эротический характер. Видимо, это связано с ее девственностью. Вокруг грудей он кровью нарисовал красные окружности, и вне их нанес какие-то знаки. Живот ее и бедра украсили архаические фигуры.

«Только не с внутренней стороны бедер», — хотелось ей прошептать ему. Это слишком возбуждает.

Но она заставила себя промолчать. Глазами Винга искала глаза Хейке, и груди тяжело поднимались и опускались. Иногда они оба осознавали, что они охвачены одним лихорадочным состоянием.

Но сейчас они ничего не могли поделать с этим.

— Думаю, что наше страстное желание может стать для нас преимуществом, — тихо произнес Хейке. — Тем самым священность этого места приобретает еще большую силу.