Двойня для генерального

И как бы мне ни хотелось помочь, так же понимаю, что этого сделать сейчас не смогу. Торковский не станет изливать душу и открывать сердце, он сделан из другого теста. Такие люди всегда всё держат в себе.

Всё, что я могу сделать для него, просто побыть рядом. Выдернуть из разъедающих душу и сердце мыслей, помочь переключиться на другой лад.

Женщины создания с другой планеты. Они слабые. Но они единственные, кто способны причинять нам душевную боль.

Любовь, зараза, слишком сложное чувство. Она не поддаётся ни анализу, ни планированию, ни контролю. Щелкнуло, влюбился и всё тут. Дальше либо ты счастлив всю оставшуюся жизнь, либо страдаешь. Иного варианта нет.

Перед ней мы все равны. Вне зависимости от благосостояния и власти. Хотя, при наличии этих двух составляющих, отказ легче пережить. Можно с головой уйти в работу.

Провожу с Маратом ещё некоторое время. Он похож на раненого дикого зверя, который истекает кровью, но никого не подпускает к себе, чтобы раны перевязать. Сам залижет. Но оставаться с ним дольше уже не могу. Время поджимает.

Выхожу от друга, поднимаюсь к единственному человеку, который может пролить свет на происходящее вокруг. У меня накопились вопросы и ответы получить я смогу лишь от неё. От своей дражайшей некогда тёщи.

Слишком много лжи. Слишком много нестыковок. Слишком сильный враг передо мной.

Есть лишь один человек, кто способен расставить все по местам, упускать подобный шанс нельзя. Я обязан во всём досконально разобраться.

— Татьяна Игоревна, — захожу в комнату, где держат мою уже бывшую тёщу. — Добрый вечер, — сухо произношу. Она удивляется моему визиту.

— Зачем пришёл? — огрызается. Поднимается с кровати, на которой лежала. Садится.

— Ответы нужны, — смотрю на неё не моргая. Женщина выглядит не самым лучшим образом. Мне даже становится её в некотором роде жаль.

— Ты ведь избавиться от меня собирался, — говорит с ненавистью. — Думаешь, я тебе отвечу хоть на один вопрос после этого?!

— Ответишь! — гневно сверкаю глазами. Жалости как не бывало. — Иначе ты никогда в жизни больше не сможешь увидеть дочь!"

"Женщина открывает рот, чтобы мне возразить, но тут же замолкает на полуслове.

— Только от меня зависит будешь ли ты общаться с Кирой или же нет, — продолжаю гнуть свою линию. — Я могу сделать так, что ты ничего никогда про нее не узнаешь!

В глазах Татьяны Игоревны плещется страх. Впервые я вижу, что женщина чего-то боится.

— Хорошо, — говорит высоко задрав голову. — Я отвечу на твои вопросы, — нехотя соглашается. — Но ты должен будешь сдержать слово и позволить мне с ней общаться.

— Обещаю, — киваю. — У тебя и у Киры будет пятнадцать минут в месяц на общение, — умалчиваю, что под присмотром. Никакой конфиденциальности в их разговорах не будет. Ни с одной, ни с другой стороны.