Двойня для генерального

Мне приходится собрать всю свою с

волю в кулак, всю свою смелость. Поднимаюсь, на негнущихся ногах иду к столу, смотрю на фотографии. Сердце замирает.

Глава 54. Света

— Это не он, — произношу посмотрев на лежащие передо мной снимки. Ноги подкашиваются, приходится сесть на стул.

— Уверены? — взгляд следователя остается непристрастным. Но по мужчине видно, ему очень важен мой ответ.

— Да, — киваю. Голос не слушается. Я начинаю дрожать. — Видите, — показываю на татуировку у изображенного на фото мужчины. — У Матвея её нет.

— Только татуировка? Или есть ещё что-то? — уточняет следователь.

— Есть, — показываю на снимки и принимаюсь старательно объяснять почему это не Илларионов. Меня внимательно выслушивают, записывают показания, затем прощаются. Я никуда не спешу уходить.

Сижу на стуле, смотрю в одну точку. Дышу. Кажется, что если позволю себе испытать хоть какое-то чувство, то плотину слёз прорвёт и я захлебнусь в своем горе.

С того момента, как ушёл следователь, кажется, прошла целая вечность. Но я сижу на стуле в кабинете Матвея, смотрю на его рабочее место и не могу отсюда уйти.

— Света, доченька, вот где ты, — из-за приоткрытой двери выглядывает моя мама. — Тебя все потеряли, — ласковым голосом обращается ко мне.

— Я здесь, — пожимаю плечами. — Куда ж мне деваться? — горько ухмыляюсь."

"— Милая, прости меня, — подходит ко мне, садится рядом. — Я никудышная мать и все твои беды из-за меня, — берёт меня за руку, заглядывает в глаза.

— Брось ты, — отмахиваюсь. — Это жизнь. А в ней бывает всякое.

— Что есть, то есть, — соглашается со мной.

В кабинете повисает тишина. Удивительно, но присутствие мамы меня совершенно не раздражает. Наверное, моя нервная система окончательно сошла с ума.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — говорит тихо. — Когда мы с твоим отцом подстраивали мою смерть, то даже не могли подумать во что это всё выльется, — тяжело вздыхает. — Геннадий зациклен на мести, он не успокоится, пока не уничтожит всё, что было дорого Мише. Мы хотели, чтобы ты была в безопасности, — слёзы в глазах.

— У вас не получилось, — поджимаю губы.

— Прости, — шепчет.

Смотрю на свою маму и понимаю, что все эти годы, пока она скрывалась, ей было гораздо хуже, чем мне. Я-то её оплакала и похоронила. А она всё это время знала, что я рядом и жива. Но подойти посмотреть на меня нельзя ни при каком раскладе.

Пытка. Настоящая пытка для любящего материнского сердца.

— Я не держу на тебя зла, — вдруг четко это понимаю. — Особенно после того, что случилось сейчас.

— Свет, я поговорила со следователем, — признаётся. — Рассказала ему всю правду, — говорит с жаром. — У меня были некоторые документы, они помогут посадить Апрельского.