Витражи

Тут, наконец, Пургенище сообразил, что спор в его пользу не закончится, и соблаговолил слезть со стола, но не на пол, а на табурет, спуститься ниже не позволяла кошачья гордость.

Я перестал обращать на него внимание. Полез в шкаф, достал кружку и набухал себе полную кружку черного-пречерного кофе, отхлебнул дымящуюся гадость и повернулся к приведению.

– Саш, у тебя бывало когда-нибудь чувство, что ответ на интересующий тебя вопрос совсем близко? Будто ты произносил в различных разговорах множество раз, но так и не смог правильно сформулировать?

– Нет, - признался он.

– А мне кажется, что я дурак, - я все еще не мог разобраться в своих мыслях и чувствах. - По-моему, я не вижу очевидного.

– Чего? - не понял Сашка.

– Вот то-то и оно - чего?

– Ты с умершим другом разговариваешь? - влез в нашу беседу Пурген. - Совсем свихнулся. И не лечишься, кстати.

Ах да, я совсем забыл, что кот не видит призрака.

– Пургеш, заткнись, пожалуйста, - взмолился я.

– А ты мне рот-то не затыкай! - развозмущался он. - Помнишь, чем закончилась попытка моемо затыкания?

– Как уж тут забудешь! Ты, зверюга, мне руку прокусил.

– Это была самозащита, - важно напомнил он. - Ты меня чуть моего прекрасного голоска не лишил, а твоя кровь была мне необходима для…

Вот оно! Ответ! Разгадка!

Я с трудом вспомнил, что нужно дышать. В висках застучало.

– Постой! Что ты тогда сказал про мою кровь?! - выпалил я.

Пурген испуганно попятился.

– И нечего так орать, - пробормотал он, - я бы и так сказал. Чего скрывать-то то, что и так очевидно? Кровь мага Стихии творит чудеса, любые заклятия нейтрализует…

– Господи! - взвыл я, закрыв лицо руками. - Осел, какой же я осел! Мы тысячу раз это повторяли! Тысячу раз! Но так и не поняли!

– Да что? - спросили Сашка и кот в один голос.

– А то, что я знаю, что такое ""добрая воля кровавая""!

– И что же?

– Переставь слова местами! - я задыхался от волнения. - Перефразируй, это же очевидно. Ясно, как день, просто мы не думали в правильном направлении.

– Не понимаю, - Сашка все еще не мог угнаться за моей мыслью.

– ""Добрая воля кровавая"" - это кровь, пролитая добровольно!

– О чем ты? - ужаснулся Бардаков. - Не хочешь ли ты сказать, что ты…"

"– Не хочу… - прошептал я. - Я должен поговорить с Захаром!

И я помчался одеваться.

– Да о чем речь?! - крикнул мне вслед Пурген. Сашка вопросов больше не задавал, кажется, он понял мою мысль и ужаснулся не меньше меня.

– Захар, ты мне нужен.

– Ты уже знаешь? - раздался его голос из кольца.

От этих слов мой пыл несколько охладился

– Что - знаю? - осторожно спросил я.

– Сейчас расскажу. Давай дуй в офис…

– Я здесь, - он не договорил, а я уже стоял перед ним, он сидел за столом, принадлежащим когда-то Красову, и испуганно вздрогнул от моего появления.

– Ты с ума сошел?! - вскричал он.