Вкус крови

Можно идти, гражданин следователь? – спросил он у Дмитрия.

– Идите. Но подписку с вас никто не снимал. Поняли?

Когда дверь за Василием закрылась, Кол обратил на следователя взор, полный скрытой мольбы:

– Гражданин следователь, это он! Я в этом абсолютно уверен. Безусловно он.

Надо найти проводника он подтвердит. И потом – отпечатки! Вот главная улика.

– Честно говоря, – Самарин отвернулся от монитора и посмотрел на Кола, – я вам верю. Скорее всего так оно и было, как вы говорите. Он ехал с вами в купе, обокрал вас, потом пытался извлечь выгоду из документов.

Но… – он улыбнулся, как показалось Шакутину, немного виновато, – все это надо еще доказать. А это, боюсь, будет не так легко. Посмотрим, что покажет экспертиза.

– Но разве ее еще не закончили?

– По-моему, бутылку еще никуда не отправляли… – также невесело улыбнулся Самарин, – во всяком случае, сегодня, когда я получал дело, она была на месте – в сейфе.

– И то хлеб! – воскликнул Кол.

– Да, – очень серьезно согласился Самарин, – потерять вещдоки – это у нас первое дело.

В кабинет заглянула Катя Калачева.

– Вернулась, – радостно заявила она.

– Сейчас, Катюша, подожди. Последний вопрос к вам, Николай Георгиевич, что за кейс, о котором вы говорили?

– Мой кейс, – уныло ответил Кол, вспомнив о статье УК, – там у меня были… Вещи всякие, смена белья.

– И он его украл? Кол нехотя кивнул.

– И ничего ценного?

– В денежном смысле нет, – нашелся Кол. – Там были вещи, которые имеют ценность лично для меня. Семейные реликвии.

– Ничего интересного, Дмитрий Евгеньевич, – заявила Катя, когда дверь за Колом закрылась.

Как и ожидал Самарин, никто из сотрудников Института славяноведения не сказал ничего, что могло бы помочь следствию.

Глеб Сергеевич Пуришкевич был обычным сотрудником. В конфликты с начальством не вступал, плановые работы сдавал с разумным опозданием, дисциплину не нарушал и в пьянстве замечен не был. Большую часть присутственных дней проводил в библиотеке.

О его личной жизни также удалось узнать не слишком много. Пуришкевич никогда не был женат и являлся, как выразилась моложавая дама в канцелярии, «очень преданным сыном». Бурных романов за ним не числилось, хотя был период, когда он начал проявлять внимание к юной библиотекарше Вике! Это проявлялось в том, что он на Восьмое марта принес ей цветы, а однажды во время обеденного перерыва даже пригласил в кафе «Мишень».

Впрочем, это ухаживание так ни во что и не вылилось и Вика благополучно вышла замуж за другого сотрудника.

– Нереализованные сексуальные потребности, диктат со стороны матери, невозможность преодолеть комплексы, – заключила Катя.

– Все это напиши и сдай Березину.

– Березину?

– Теперь это дело ведет он.

– А Вера?

– О ней мне.