Вкус крови

Но Сорокина не из тех женщин, кто может пойти куда-то с первым встречным.

– Может быть, он ее силой вытащил?

– Нет, – покачал головой Самарин. – Все свидетели, а главное, старушка эта, старая чекистка, в один голос утверждают, что они вместе встали и вышли в тамбур. Но если это был незнакомый мужчина, который к ней просто подсел, неужели она запросто встала и пошла с ним? А может быть, она все-таки его знала?"

"– А по-моему, Дмитрий Евгеньевич, маньяк на знакомую не стал бы нападать, – почесал в затылке Никита. – Я, конечно, в психологии маньяков не силен, но мне кажется, они предпочитают незнакомых.

– Ну да, если не считать, например, Сливко, который убивал мальчиков, которых сам же обучал в фотокружке. Еще что-нибудь надыбал по делу Сорокиной?

– Больше почти ничего. Разослали по всем станциям фоторобот убийцы.

Откликов пока никаких. Ну был у ее родителей.

– И что они?

– Они считают, что во всем виноват зять.

– Это я понял, – невесело усмехнулся Дмитрий, вспомнив, как происходило опознание. – Жениться, как известно, надо на сироте.

– Дело в том, что Сорокина собиралась подавать на развод. Потому и поехала на дачу. Она там паспорт забыла, а без паспорта – сами понимаете… Он необходим для подачи дела в суд.

– И в чем причина развода?

– Он ей изменил, я так понял. Они такие тяжелые люди, ничего прямо не говорят, все намеками, недомолвками. «Вы же понимаете» – через каждое слово, а мне надо протоколировать, как я буду их вздохи на бумагу заносить? Он – доцент в Педагогическом университете, она тоже что-то вроде этого. Сложный народ.

Терпеть не могу это миндальничанье. Вроде тех, кто про свою суку говорит: «Наша девочка сходила по-маленькому».

– Ладно, Никита, выпустил пар, давай по делу.

– Ну а по делу вот что. Изменил своей супруге Сорокин Константин Николаевич. Этого она простить не могла. Развод – и все тут. Она, видать, тоже с характером. Вот, собственно, все. Запротоколировано, подписано.

– Так, – Дмитрий потер виски руками, – совершенно непонятно, как такая женщина могла познакомиться с кем-то ночью в электричке, выйти с незнакомым мужчиной в тамбур, да еще отправиться с ним в темную кабину машиниста. «Не верю!» – как говорил Станиславский. И все же – факт.

– А может, у нее с горя крыша поехала? – предположил Панков.

– Не знаю. Мне ее действия совершенно непонятны.

– А может, он был гипнотизер?

– Или экстрасенс? Или верховный шаман Чукотки? Не знаю.

28 октября, вторникВокзальное сообщество давно стало интернациональным.