Вкус подчинения

И вот еще череда нескольких отбойных, как молот фрикций, грудь что так потрясно сотрясается в такт толчкам и Давид ощущает, как его член сильнее обволакивает женская плоть. Буквально сжимает тисками. Женские тонкие пальчики тянут его за лацканы пиджака и все…

Он отпускает себя и срывается, скользя внутри на полной скорости, чтобы, наконец, взорваться обжигающим внутренности оргазмом.

А потом они долго лежали, на полу, освещенные лунным светом и молчали.

Говорить не хотелось, хотелось просто вдыхать женственный аромат, который не перебьешь ни одними духами.

— Давид… Хозяин, — еле расслышал он сквозь шум в голове и заполошное дыхание.

— Говори, сегодня можешь просить о чем хочешь, — с улыбкой еле выговаривает он и покрывает поцелуями влажную шею.

Наверное, целую минуту она молчала, просто часто дышала, и каждый раз выпускала струю воздуха, когда хотела произнести свой вопрос или просьбу.

— Я не знаю, когда еще попаду в Париж и попаду ли вообще…

— Не надо загадывать.

— И все равно. Вы так много работаете, может быть отдохнете.

— Я только что прекрасно отдохнул, — руками он провел от тонкой талии к бедрам и стал двигаться внутри медленно и нежно, чувствуя насколько там сейчас мокро от смешения соков. — Но если хочешь повторить, я могу сказать, что снова устал…

Она мягко рассмеялась и чуть покрутилась и Давид тут же снял с ее тела часть нагрузки, приподнявшись на руках.

— Хочешь посмотреть Париж?

— С тобой, — отвечает она и обрисовывает кончиками пальцев контуры его упрямого лица.

Странно даже. Как будто запоминает. Словно хочет сказать спасибо и прощай.

Но еще рано говорить о расставании. Он не уверен, что вообще готов будет об этом говорить. Что готов закончить эту безумную игру в тайну и ложь.

Может именно женский секрет так сильно его привлекает, а может эта проклятая невероятная невинная развратность, в которой Давид буквально купался, как в горном озере.

Там не было дна, и очень часто он просто боялся утонуть, держался на поверхности изо всех сил.

Согласится на прогулку, значит дать слабину, почти захлебнуться, но Давид все равно решается.

— Ладно, я покажу тебе город…

— И Василисе, — напоминает Майя, и Давид усмехается, наконец, откатывается в сторону.

— Куда же без нее. Только тебе придется постараться, чтобы потом отблагодарить меня.

Майя поднимает руки над головой, тянется, демонстрируя холмы и впадины, от которых Давид даже не думает отводить взгляд, а потом просто разворачивается к нему лицом, чтобы закинуть ногу на мужское бедро.

— Я всегда рада сказать тебе спасибо, тем более что обычно ты более чем отзывчив, — говорит она и берет его руку и подносит палец к губам, берет в рот глубоко. Долго и со вкусом облизывает.