Вкус подчинения

Он делал мне больно ночью и лелеял днем, он чередовал кнут и пряник с изяществом палача, занесшего топор.

— Майя, — зашла в спальню Василиса и села рядом со мной.

Она все знала. Мне нужно было рассказать хоть кому-то. И я знала, что Васька не трепло.

— Ты не думаешь, что он не такое чудовище, как ты считаешь?

— Я никогда не считала его чудовищем, — с улыбкой шепчу я, и утыкаюсь лбом в стекло. — Может быть в самом начале. Но я знаю, что такое настоящее чудовище и Давид не он.

— Он бы все понял…

— Мне хочется в это верить, Васька, очень. Но я не могу рисковать. Понимаешь?

— Понимаю.

— Даже если он откажет, он не будет виноват. Только я буду причиной неудачи. Я должна довести все до конца…

— А если он не расстанется с тобой? Месяц подходит к концу, а он все так же одержим тобой. Глаз не спускает, мужчин не подпускает, злится если на другого смотришь, — говорит она и сама вздыхает. — Черт, как мне все это знакомо.

— Звонил? — сразу перевожу разговор, дабы не ссориться, потому что Васька твердо верует, что мне стоит сказать правду. А я твердо знаю, что через два дня и прием у мера Москвы, Давид едет в Японию. И там мне, как его любовнице нет места.

— Звонил, — поджимает она колени и укладывает на них подбородок. — И писал. Только я отвечать боюсь, голос его услышать. Он сволочь, а я скучаю… Сильно. Он мне пулю в сердце пустил, а я ищу ему оправдание. Дура я.

— Дуры мы…

Мы проговорили еще несколько минут, а потом услышали щелчок замка и переглянулись.

И все. Пора.

Мне прощаться со сказкой, а Василисе разбираться с прошлым.

В самолете Давид держал мою руку, и одновременно читал какие-то документы, я не лезла в них, но судя по всему информация ему не нравилась.

Глаза под очками, то и дело щурились, а на лбу выделялась складка.

— Неприятности? — поинтересовалась я и переплела наши пальцы.

— Временные трудности, — говорит он, снимает очки и быстро смотрит на Васю. Убедившись, что она спит, он поворачивается ко мне и шепчет. — Еще никогда Париж не казался мне таким красивым.

Глава 43

Как только мы добрались до квартиры, вошли внутрь и скинули сумки на диван в дверь постучали.

Это не было обычным стуком, скорее дверь хотели вырвать с петлями. Давид внимательно посмотрел на Василису, а та сразу как-то побледнела, скукожилась как чернослив и обняла себя руками.

— Я ему не звонила, — сразу начала оправдываться она, но судя по всему звонить визитеру и не требовалось.

— Мне выгнать его?

Она отвернулась, прикусила губу, прикрывая глаза и кивнула."

"— Мне будет лучше без него, — прохрипела она, и я лишь положила руку ей на голову, погладила. Как то иначе поддержать я не могла. Мы — девушки слишком привыкли жить иллюзиями и так больно, когда они разбиваются. Вот и Вася перестала верить, что Черкашин принц.