Вкус подчинения

Потом просто съезжаю вниз по простыне, чтобы рот оказался прямо напротив напряжения в трусах.

— Уверена? — хрипит он, пока я стягиваю барьер и долго вожу головкой члена по губам, чувствуя шел и сталь. Смотрю в его глаза.

— Не сдерживайся больше. Никогда больше не сдерживайся, — улыбаюсь я и открываю рот и знаю, что как бы я не давилась членом, как бы не захлебывалась слюной и спермой, я буду счастлива. Потому что счастлив мой Господин. Мой любимый.

Глава 51. Давид

Моя. Моя. Моя.

Моя Майя. Моя Мышка. Моя женщина. Сладкая. Манящая. Настоящая. Как же приятно это осознавать. Особенно приятно знать, что загоняя член в самую глотку, воя волком от острого наслаждения, я не причиняю вреда. Она сама, сама всего этого хочет.

Она идеальная для меня. Та, которую пусть неосознанно, но я искал. Как же легко ее сломать. Такую развратную, невинную, маленькую, просто чуть не там надавить и она закроется.

Как и сделала Майя, на долгих восемь лет закрыла в себе развратную шлюшку, став до одурения правильной, и почти неживой.

Но я нашел, разглядел, а теперь, глубоко насаживая ее сладкий ротик на кол, пожинаю плоды правильных решений.

Не отпущу. Никуда. Никогда. Окольцую, сделаю беременной, чтобы это сокровище досталось только мне, чтобы только на меня смотрела покрасневшими от слез глазами, чтобы только я слышал чавкающие звуки изо ее рта, чтобы только моей спермой она захлебывалась.

Моя. Моя Майя. Как же, сука приятно смотреть, как моя сперма стекает с ее губ, как она откашливается и облизывает припухшие от трения губы.

Целую, чувствую свой вкус, но нет ни грамма неприятия, потому что теперь с ней все будет пополам. Любое удовольствие, любая боль.

Бью ладонью по груди. Одной другой. Задеваю соски, довожу до покраснения, наблюдая как они дрожат. Слышу стон.

— Не сдерживайся, — рычу, спускаюсь вниз и широко раздвигаю ноги, наблюдаю, как подрагивает ее плоть. «Теперь мы равны», — думаю и говорю вслух. — Теперь мы равны.

Спускаю тягучую слюну со своей же спермой в ее влажную щель, растираю клитор, с восторгом наблюдая, как заметалась по кровати моя Мышка, ложусь на спину и поднимаю ее на себя.

— Давид, это…

— Хочу тебя так, хочу пить твой сок, пока ты будешь кончать, — говорю, отрезаю любые сомнения и держа за крепкую задницу, сажаю Майю себе на лицо.

— О, боже, — стыдливо краснеет она, но тем не менее хватает себя за соски. Умницы, девочка. Ласкай себя.

— Крути бедрами, моя шлюшка, крути, — шепчу в узкое отверстие, чувствуя как оттуда, словно от печки пышет жаром, почти обжигаю язык, чувствуя как смазка стекает, насколько она сладкая и тягучая.

Моя. Вся Майя моя.

Она сама все делает, крутит бедрами по моему языку, который нацелен четко в клитор, который готов отблагодарить за минет.