Двойняшки для олигарха

— Никогда бы не подумала, что ты любишь собак.

— Почему? Они преданные, надежные. Не то, что люди.

— Люди… — вздыхает она и улыбка тут же тускнеет. — Раф, ты же поможешь Юле? Забери ее. Спрячь куда-нибудь, чтобы твоя родня до нее не добралась. У нее же детки. А если и они пострадают? Ради всего, что между вами было…

— Я надеюсь, что между нами не только было, но еще и будет, — признаюсь и себе, и ей.

— Ты так и любишь ее, да? — лезет глубже. Прямо сутки откровений какие-то!

— Люблю.

— Она убьет меня, если я расскажу, но Юлька гордая, сама никогда не скажет, а это, возможно, тебе поможет, — Света убирает руки от собак, снова обнимает себя, проводит ладонями по плечам.

Снимаю куртку, накидываю на нее. Тут же благодарно улыбается кутаясь в одежду, сохранившую мое тепло.

Разомлевшие «тени» ложатся у нее в ногах. Вот и все. Приняли, угрозы не чувствуют.

— Говори, — достаю из кармана штанов зажигалку, чтобы занять руки, и не так сильно демонстрировать свое волнение.

— Твоя мама… — в отличие от меня Света даже не пытается скрыть свои эмоции. У нее дрожит голос и в свете луны блестят глаза, наполнившиеся слезами. — Она Юлю отравить пыталась.

Помнишь, когда она в больницу попала?"

"Еще бы я не помнил! Такое просто невозможно забыть. Я предполагал, что это дело рук моей семьи. Еще одна причина, чтобы уйти. Мой брак с Юлей поставил под удар все планы отца, мать не пережила бы, если бы бизнес рухнул. Она слишком привыкла жить в достатке, чтобы окунуться в иной мир, где нет брендов, дорогих ресторанов, поездок за рубеж четыре раза в год и прислуги. Ради этого она пошла бы на многое.

— Юля ребенка от тебя хотела, — всхлипывает Света.

И это я тоже помню. Любимая девочка хотела полную семью, а я не мог тогда ей ее дать.

Кроме того, что мы оба были банально не готовы к детям, это было попросту опасно.

— Знаю… — выдыхаю, пока девушка пытается успокоиться. — Я не мог тогда поступить по-другому, Свет. Без меня у Юли была жизнь. Не такая, как я хотел бы для нее. Не такая, какую я мог бы ей обеспечить. Не такая, какую она заслуживает. Но она у нее была.

— А сейчас? Что делать сейчас, Рафаэль? — шмыгает носом, стараясь успокоиться.

— Сейчас все иначе, — заверяю ее.

— Ты защитишь Юлю? — заглядывает в глаза, снова хлюпая носом.

— Да, — односложно и устало.

— А дети? — не унимается Света.

— А что дети, Свет? Дети — это часть моей женщины. Мне придется принять этот факт, — прячу зажигалку в карман. — Кто их отец? Где он сейчас? Юля ведь не выходила после меня замуж. Она даже фамилию не сменила.

— Я не могу тебе сказать, прости, — переводит взгляд на собак, смирно лежащих под ногами. — Это ее личное. Если посчитает нужным, расскажет сама.

— Принял, — киваю. — Матвей спит?

— Нет, — сквозь слезы проскакивает несвойственное ей смущение.