Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

– Мой воспитанник все до йоргена вложил в нелепую башню, что строится в центре Хитаны, – пренебрежительно отмахнулся Кольт, как от настырной плотоядной саранчи. – Он вам разве не сказал, что в данный момент не имеет карманных средств даже на утреннюю газету?

– Я напишу дяде в Аквелук. Он займет мне и…

– И вы ему, конечно, все отдадите. Когда-нибудь. Когда найдете себе новую работу, – закивал понимающе зеленоглазый гад. – А Регине вы, судя по растерянному виду, все вернули? Как непредусмотрительно, мисс Эштон… Наденьте платье. Будьте послушной девочкой.

Я обреченно прикрыла глаза и пошатнулась.

Тошнота подступила к горлу. Хотелось позорно разреветься, но я сдерживалась, до боли кусая губы.

Боги… У Адама нет средств, а я на эмоциях вернула миссис Стерв все до последнего йоргена, включая выходное пособие. Как унизительно понимать, что последнее слово – за этим чудовищем!

– Вы много думаете, мисс Эштон, – проворчал Кольт. – Слишком много. Просто идите и наденьте вархов наряд. И хоть на мгновение выключите свою голову. Ваш бесконечный поток мыслей скоро и меня с ума сведет.

Шумно втянув воздух, я вытерла глаза и вернулась в примерочную.

И с чего я вообще решила, что этот циничный мерзавец отнесется к моему выбору с уважением? Не жениха, так хотя бы платья? Что не попробует уколоть побольнее, унизить и превратить всю церемонию в вархов цирк? С того, что он вчера вечером вернул мне на запястье браслет, пообещав играть честно?

Я стянула сорочку и бросила на пол. Хочет бесплатное шоу – пускай получает. Вероятно, Кольт решил сэкономить на партэлях. Варх ему судья.

Трисольский шелк заскользил по разгоряченной коже, даря какое-то странное, неуловимое наслаждение.

Прохлада разлилась по телу, словно я нырнула в источник с очень мягкой, благоухающей водой.

Слезы высохли, но задетая гордость еще болела. Я вышла из примерочной и, ловя полчища черной мошкары перед глазами, чуть не на ощупь побрела к Кольту. Пускай смотрит. Плевать.

От каждого движения ткань то сдувалась с кожи, то возвращалась на место. Игриво ласкала, разгоняя мурашки. Они уже усыпали весь затылок и теперь, перебегая с лопаток на позвоночник, пробирались к пояснице…

Ничего подобного со мной еще не случилось. Словно кто-то очень нежный и аккуратный покрывал невесомыми поцелуями тело.

Это и смущало, и пугало. И волновало. Слишком сильно, настолько, что это становилось заметным, и…

– Вот теперь вы действительно получаете удовольствие. Верно, мисс Эштон? – Кольт хищно глядел в мои глаза. Слава Имире, не на тряпочку, которую платьем называть язык не поворачивался. – Нравится?

– Ни в коем случае, сир Кольт, – ответила севшим голосом и прикрылась ладонью. – Оно в высшей степени неприличное и…

– Меня мало волнуют приличия.