Водопад

Колин Карсвелл молча оглядывал стоящих перед ним людей, опустивших головы в приливе коллективного стыда. Наконец он набрал полную грудь воздуха, и его голос снова зазвучал в полную силу.

— Я найду того, кто это сделал. Обязательно найду — даю слово! Пусть не думает затесавшийся в наши ряды предатель, что ему удастся остаться безнаказанным. И мистер Стив Холли его не спасет. Как раз ему-то абсолютно наплевать, что станет с человеком, которого он использовал для своих целей. Но этого человека я хочу предупредить: если он все же сумеет избежать разоблачения — подчеркиваю, временно избежать, — ему придется и дальше собирать информацию для Холли и его банды. А они с каждым разом будут требовать все больше и больше сведений. Никогда, никогда они не позволят этому человеку вернуться в мир, который когда-то был для него близким и родным, и жить спокойно. Потому что теперь этот человек — другой. Он — «крот», или, лучше сказать, раб мистера Холли. А Стив Холли, насколько я знаю эту публику, никогда не отпустит раба на свободу, никогда не позволит ему забыть о том, что он совершил…

Колин Карсвелл бросил быстрый взгляд в сторону Джилл Темплер. Она стояла прислонившись к стене и, скрестив на груди руки, в свою очередь внимательно разглядывала подчиненных.

Карсвелл едва заметно усмехнулся.

— Я знаю, моя речь похожа на выступление директора школы, который бранит учеников за то, что кто-то разбил стекло или написал на стене неприличное слово. — Он покачал головой. — Нет, господа, я говорю с вами, потому что вы должны знать, что поставлено на карту. Быть может, информация, которую кто-то передал постороннему человеку, не будет стоить жизни его товарищам, но это не значит, что мы не должны обращать внимание на подобные вещи. Будьте осторожны и всегда думайте, что вы говорите и кому. Что касается человека, который допустил утечку, то я буду рад, если он сам признается в своей ошибке. Это можно сделать сейчас или потом: я пробуду в участке еще около часа, а потом поеду к себе — мой служебный телефон вам известен… — Карсвелл снова усмехнулся. — Я хочу, чтобы этот человек знал: молчание его не спасет. Он перестанет — уже перестал — быть членом команды. Он перешел на другую сторону и стал дрессированной мышью в кармане журналиста, вот только он останется там только до тех пор, пока он будет этому журналисту нужен.

Последняя, заключительная пауза тянулась, казалось, целую вечность. Стояла мертвая тишина — никто не осмеливался ни откашляться, ни вздохнуть. Наконец Карсвелл засунул руки в карманы и наклонил голову, словно разглядывая мыски своих туфель.

— Старший суперинтендант Темплер?… — негромко сказал он. — Прошу вас…

Джилл выступила вперед, и полицейские немного расслабились.