Воин-Врач II

— Вот смотрите, — Всеслав говорил неторопливо, размеренно, — люди Степи верят, что Бога зовут Тенгри. Люди леса знают Перуна, Велеса. Горожане чтят младенца Иисуса и его родителей.

Все за столом, и сотники, и старики, и даже, кажется, маленький Волька, слушали князя, затаив дыхание.

— Приходят маги Востока и говорят про Вечное Пламя. Потом приезжают другие, и, оглаживая бороды, вон как дедко Яр сейчас, говорят, что Бога зовут Аллахом.

Старый волхв вздрогнул и отдёрнул руки от седой бороды, будто его поймали за чем-то предосудительным, так глубоко погрузился в слух и внимание.

— А потом начинается и вовсе пёс его знает что, — не повышая голоса и не ускоряя темпа, продолжал Всеслав. — Страшные своей глупостью слова, вроде «Мой Бог сильнее, чем твой!». А то и совсем уж дурацкие «Докажи мне, чем твой Бог сильнее моего?». Как мальцы голозадые, что в песке роются: «мой батька твоего заборет!». Только детишки в самом плохом случае носы друг дружке расквасят, да потом от родителей по задницам получат. С верой же дело хуже бывает, много хуже. И крови проливается гора-а-аздо больше.

В горнице висела такая тишина, что снова можно было расслышать, кто и о чём говорил на подворье, даже и негромко если.

— Говорят, если в Богов мало народу верит — они слабеют. Ну вот что за дурь-то очередная? Боги создали наш мир, всё, что есть в нём, и предков наших, от которых мы роды свои ведём сквозь тысячелетия. Наши ссоры, даже на предмет веры в них, им — всё равно, что нам разговоры пылинок под сапогом. И им никакой надобности нет друг с дружкой силой мериться.

Переглянулись с очень похожим изумлением Дарёна с Домной и Ставр с Ясинем.

— Одни зовут Бога Тенгри, другие Перуном, третьи Аллахом, Яхве, Иеговой. Совершенно разные снаружи люди. Которые абсолютно одинаковые внутри, старый хан. Я точно знаю, я своими глазами видел, несчитано раз. И мало кто пробовал хоть раз подумать о том, а нужны ли Богам имена? И о том, что нам, живущим на земле так недолго, много меньше, чем горы, степи, реки и деревья, вряд ли доведётся узнать, как именно Они величают друг друга. И главное — Солнце, Сол, Зонне, Сар, Илиос. Каждый народ зовёт небесное светило по-своему. Но больше Солнц от этого на небосводе не становится. И светит Оно, единственное, каждому одинаково, хан.

Тишину прервал старик Ясинь. Он прохрипел что-то на своём, а потом склонил голову, да так, что она опустилась ниже края столешницы, чего сроду не делал. Следом за ним поклонились Шарукан и Сырчан. И Яр со Ставром. И каждый из тех, кто был в горнице. Только маленький Рогволд смотрел на отца с искренней, только детям, пожалуй, доступной радостью. И глаза его, серо-зелёные, горели ярко. Как то самое Солнце.