Война за Проливы. Решающий удар

Да-да – недаром мы третий день лазаем по окопам первой линии, высматривая различные уязвимые места в турецкой обороне. И вместе с нами ходят не только командиры болгарских воинских частей и начальники дивизий, занимающих этот участок фронта, но и русские офицеры-артиллеристы, которые в решающий момент обрушат на головы неразумных осман многотонный град из огня и металла.

Турецкий сераскир собрал во Фракии основные свои силы – миллион солдат и офицеров, из которых кадровых аскеров низама не более двухсот тысяч, а остальное – срочно мобилизованные ополченцы редиф[24].

Все эти войска несколькими группами были размещены вдоль дороги Андрианополь-Стамбул. Самая крупная, Андрианопольско-Лозенградская группировка насчитывает полмиллиона штыков, за ней в Люлебугазе резерв – сто тысяч штыков, еще дальше – Чаталжинская позиция, чей гарнизон которой составляет двести тысяч аскеров и еще столько же размещено в самом Стамбуле.

Вячеслав Николаевич говорит, что весь расчет от такого построения заключается в том, что мы последовательно будем толкать османские войска к Стамбулу, пока не дотолкаем их до Чаталжи, где нам планируют дать последний и решительный бой.

А в случае, если не поможет и это, султан Абдул-Гамид решил пригрозить нам резней всего христианского населения, находящегося во власти осман, в какой части этого ужасного государства они бы ни проживали. Об этом докладывает разведка – и русская и болгарская; об этом знают и наши командующие – в первую очередь, Вячеслав Николаевич и адмирал Ларионов.

– Султан Абдул-Гамид забыл, что, как и все прочие люди, он тоже смертен, – сказал адмирал Ларионов, – причем смертен внезапно.

А Турция – это такая страна, где на приказы мертвого султана кучеряво кладут с прибором. Собственно, на такого как Абдул-Гамид, кладут и на живого. Сколько раз он уже объявлял газават: два или все же три?

– Кисмет, – ответил Вячеслав Николаевич, – тем более что соответствующая прагматическая санкция[25] от Михаила Александровича на ликвидацию этого бабуина у нас с тобой уже есть. Но тут меня вот что беспокоит: как бы после смерти султана не всплыл какой-нибудь харизматичный тип младотурецкой ориентации, вроде покойного Энвер-бея – и вот тогда мы и в самом деле не оберемся хлопот, потому что кровь по земле потечет рекой… Ведь мы же с тобой не специалисты по турецкой политике и истории…

– Зато таким специалистом является Мехмед-бей, в миру подполковник ГУГБ Мехмед Османов, – сказал адмирал Ларионов.

– И он уверяет, что никаких крупных фигур, способных подхватить власть, выпавшую из рук мертвого султана, в Османской империи сейчас нет. Так что не стоит напрасных беспокойств, а проблемы следует решать по мере их возникновения.