Война за Проливы. Решающий удар

– Франция посылала своих добровольцев, чтобы они воевали за американскую свободу против власти британской короны, и именно Франция воздвигла знаменитую статую в Нью-Йорке…

После этих слов кайзер запнулся, будто потерял мысль, и после некоторой паузы добавил:

– В смерти бедняги Франца Фердинанда в какой-то степени был виноват его чрезвычайно зажившийся на этом свете дядя. Ну кто его заставлял давать в своей стране приют всяческим врагам Российской империи – в том числе и тем, которые промышляли политическими убийствами, да еще приказывать, чтобы полиция не обращала на их деятельность внимания? Это как раз и привело к тяжелейшим последствиям.

А они, как видите, оказались прикормлены французскими республиканцами. Да и не могло быть по-иному, ибо, как говорят русские, рыбак рыбака видит издалека. Именно Франция считалась примером и образцом для разного рода нигилистов, желающих ниспровержения существующих монархий и установления в своих странах республиканской формы правления.

Канцлер фон Бюлов мрачно изрек:

– Я надеюсь, что хотя бы на этот раз французы обойдутся без Парижской коммуны. Когда рушится государство, всякое, знаете ли, может случиться, и особенно это касается нервных поедателей лягушачьих лапок.

– Пока что коммуна случилась в Будапеште, – хмыкнул Мольтке-младший, – и должен сказать, что русский царь отнесся к этому явлению с недопустимой мягкостью.

– Нормально он к нему отнесся, – проворчал Вильгельм, – далеко не каждую революцию следует разгонять пушечными залпами, некоторые могут быть чрезвычайно полезны. Венгрия на самом деле, как и вся Австро-Венгерская империя, застряла где-то глубоко в середине девятнадцатого века.

Из этого положения можно было бы выйти при помощи реформ, но тогда тот, кто отважился бы на их проведение, стал бы самым ненавидимым человеком со стороны высших классов. Другой путь сноса всего ненужного и одряхлевшего лежит как раз через революцию. Тогда все издержки социальных и политических преобразований могут быть списаны на действия разных экстремистов. В Венгрии мой кузен Михель поступил с мадьярами таким хитрым способом, что теперь благодарным ему будет и простонародье, за дарованные с широкого русского плеча свободы, и высшие классы – за то, что он не позволил этому простонародью разгуляться во всю широту души. Русские солдаты, патрулирующие улицы венгерских городов, это залог порядка и благолепия. Но вам, мой добрый Гельмут, в аналогичной ситуации следует помнить, что Париж – это не Будапешт, и что французский лимит на бесплатные революции давно закончился. Если бунт поднимет парижская чернь, то вы должны отдать приказ без всякой пощады усмирить его силой оружия. Надеюсь, это вам понятно?

Мольтке-младший сосредоточенно кивнул.