Волчья ягодка. Развод без правил

Короче, с позором нас с Димкой выгнали, и сказали, больше не пустят. А мне потом две ночи перед глазами подпрыгивали во сне мудя в колготках. Тыц-тыц, тыц-тыц. Димас говорит я даже орала. Так что, Ритка, отменяется культурная программа. Не смогу я больше.

– Тогда давайте некультурную, – хихикнула Надя. О, нет. Из моих подруг она самая спокойная. Но если она придумывает «некультурную программу» армагеддон близок. – Стриптиз-клуб, караоке, ну а дальше, как пойдет. Я бы еще креветок поела. Ну тех, в чесночном маслице под текилку. А потом можно в СПА.

– После текиллы? – приподняла бровь Валюшка.

– Да, ты права. Текилла лучше. Можно и без СПА, – задумчиво рявкнула Надька, и я поняла, что на балет мы точно не попадем. В обезьянник можем, можем проснуться в Сочи утром, но точно не в театре. Боже, куда я качусь. Я же почтенная мать семейства. Но сейчас я точно абсолютно чувствую, что вот этого всего мне хочется. Всего, что я пропустила в этой жизни чертовой. Мне это надо. Потому что иначе, я просто сойду с ума. Потому что после таких развлечений, может быть, мы завтра не сможем пойти на выписку любовницы моего мужа и его сына. И слава богу. Я уже не вывожу. И если бы не мои подруги, то я давно бы под диваном в депрессии и соплях, и пыталась сдохнуть, как в детстве, после того как родители что-то не купили, или отругали. Ну вот у всех же так было, ложились и думали, вот я сейчас откинусь и вы все еще пожалеете?

– Ну все, договорились. Форма одежды парадно-развратная, – хлопнула в ладоши Валюшка. Ну все. Это конец. Это страшнее нашествия дисептиконов. Ни один Бамблби не справится с угрозой извне, исходящей от моих подруг. Это… – И это. Надюх. У тебя же есть в нашем вертепе драматическом прихваты?

– Ну, – нукнула акула журналистики.

– Ты нам достань контрамарочки на лебединое то. Токма чтоб первый ряд, центральные места. И бинокли театральные надо надыбать где-то. Чтоб в подробностях все, ну ты понимаешь. Тыц-тыц.

Я так устала от кипучей энергии подруг, что свалилась на кровать в выделенной мне комнате и вырубилась. За окном уже начало смеркаться, когда я разлепила глаза и едва не заорала, увидев, обступивших мое ложе подруг, словно сатанисты, приносящие жертву своему господину. У Вальки в руке зачем-то, зеркальце я разглядела.

– Жива, – выдохнула Катюшка, одетая словно жар птица. В брюки состоящие полностью из пайеток розового цвета, пиджак «а ля Киркоров» и топик с таким декольте, что в принципе можно было бы обойтись без кусочка ткани, больше похожего на носовой платок.

– Ну слава богу, – я перевела взгляд на Валюшку. О, боже. Я не пойду никуда. Ни за что на свете. Забиться под кровать, может? Оттуда им будет трудно меня выковырять. Хотя, их не остановить.