Волчья ягодка. Развод без правил

Откуда бы. Всю свою сознательную жизнь прожила за мужем. Он первым у меня был и единственным. А теперь… господи. Ну какая месть? Я видимо рехнулась совершенно, когда оседлала этого жеребца. И теперь стою перед ним, простая русская баба. Господи, какие глупости в голову лезут от стресса. – Черт. И что вы так на меня смотрите? Я и вправду не знаю, как изменять мужу. Никогда не пробовала, уж простите. И я, наверное, пойду. Я не…"

"– А давай напьемся, – вдруг хмыкнул Горячев. Точно, фамилия у него совсем не отображает его сущность. Он же ледяной, как айсберг в океане. – Закажем доставку в нумера. Как ты относишься к хорошему виски, мстительница?

– Отрицательно. Я не люблю спиртное. А крепкий алкоголь вообще… Я с него дурею.

– Значит виски, лимон, лед и… Дурная баба. Класс. Мне нравится.

– Давайте, – вздохнула я, вдруг почувствовав, как страшно я устала. И мне и вправду надо расслабиться. – И колу. Но я не баба, уясните.

– Травиться еще химией, – сейчас он похож на волка. Глаза колючие. И смотрит он этими ледяными иглами прямо как рентгеном просвечивает. – Пупс, тебе не холодно? Или ты и не Пупс?

Жарко мне. Черт, приливы что ли начались климактерические? Вся кровь к лицу прилила. Рано еще вроде. Хотя от стресса все что угодно может быть.

– В смысле? – я что, сиплю? О, да, позориться, так уж до конца.

– Ну, без колготок и трусов. Точно пупс. Они все голыши были.

– Где там ваши виски?

Я смотрю в окно отеля. Пока он звонит куда-то, отдает распоряжения. Пытаюсь рассуждать что обо мне подумают помощница горячева и его водитель, который всю дорогу до гостиницы. Рассматривал меня беззастенчиво в зеркало заднего вида, будто сканировал. И прихожу к выводу, что мне абсолютно наплевать и на жадные взгляды консьержек в отеле и на всех вокруг. Я, наверное, уже свободная женщина. Наверное. Какое это странное ощущение быть полуженой. И как будоражит ощущение присутствия чужого мужика рядом. Я и не знала, что развратной быть так остро, словно чили наелась.

– О чем задумалась? – он рядом оказывается. Близко – близко. Не сказать, что это не приятно, но меня пугает. Я никогда в жизни не оказывалась в такой ситуации. Единственный раз испытывала такой трепетный страх, очень давно, в другой жизни. Тогда Сергей меня любил, был нежен, боялся сделать больно. Сегодня у меня странное чувство, будто я вновь лишаюсь девственности. Дура я. Идиотка. Дожила до сорока лет, а ума, как у восемнадцатилетки. Права Валька, я старая калоша.

– Я развратная?

– О, да. Прям Мессалина, – хохотнул Горячев. Он разливает по бокалам янтарную жидкость, а у меня аж руки трясутся. Но не от его насмешки. Совсем даже нет…

– Вы поставили стаканы не на подложки, – морщусь. Черт, я совсем очумела.