Волчья ягодка. Развод без правил

Хочешь, сосватаем за тебя вон дочку Серегину? – кивнул седой головой губернатор в ту сторону, в которую я еще не успел посмотреть. Черт, ну конечно. Голубки ворукуют. И эта Пупсятина вроде улыбается, но глаза у нее какие-то ледяные и пустые. Она – снежная королева. Неприступная и холодная. Она жена будущего мэра, и цену себе знает. Иначе чем объяснить этот ее отрешенный вид? Черт, смотрит на меня, и в ее чертовых ведьминских озерах начинает плескаться паника. Надо же. Поднимаю бокал с шампанским в знак приветствия. Боже. Она свалится же сейчас. Дурища.

– Спасибо, дорогой. Но я уж сам, как-нибудь решу, когда мне и на ком жениться, – я скалюсь, вроде бы шутливо, но мне совсем не до юмористических экзерсисов. – А дочка у Сереги слишком молодая. Я люблю опытных баб.

Ага. Таких как ее мать, мать ее. Вон губу закусила стоит. Ведьма чертова.

– Зато ему с женой повезло. Ритка огонь баба. Правда немного зажатая. Они вместе чуть ли не со школы. Вот это ячейка общества. Эталонная. А вы же знакомы? Кстати, вы документы то подписали?

– Нет. Слушай. Палыч, ну торжество у тебя сегодня, а ты о делах. Я бы съел чего-нибудь, – я собираюсь позорно смыться. На кой ляд мне встречаться с этим упырем и его супругой? Зачем мне нужны эти разговоры пустые? И вообще… – Я не очень уверен, что буду подписывать цидульки. Съездил, место посмотрел. Мне не понравилось. А инвестировать в фуфло я не привык, Палыч. Да и Райков твой…"

"– Он не мой, Вася, – Степан Павлович замолчал на полуслове, уставился мне за спину. И я вот сразу понял, кто к нам подошел. Запах почувствовал тонкий. Запах женщины, которой, кажется, до костей пропитался за ночь. Теперь я чувствую приближение паники. Ненавижу это чувство. Давно меня не посещали атаки. Очень давно. С тех самых пор, как… я потерял единственную женщину, которая могла моей судьбой стать. Она пахла так же: яблоком, карамелью и солнцем раскаленным. И я ее… Черт. Черт, черт, черт. Мне никто не нужен. И эта дура с ледяными пупсячьими глазами. Она не та, и она чужая. И она жена своего мужа. Он скользкий как угорь, а она просто бабенка, одуревшая от своей чертовой домохозяйности и чувства вседозволенности. Шальная баба. Императрица, блин, провинциальная. – О нем речь, а он навстречь. Здравствуй, Сережа.

Я тоже жму руку Райкова, но не могу взгляда отвести от Риты, стоящей рядом с мужем. Платье у нее… Господи, где она только взяла это убожество? И щека от чего-то одна розовая, а другая бледная. Зато у Сережи ее, глаза похожи на два дула пистолетных. Но мне наплевать на этого лошару. Его ведь губер в бараний рог скрутит, если я не подпишу договора. Уже сейчас готов взглядом испепелить. И Райков чувствует напряжение.