Волчья ягодка. Развод без правил

Я дура перлась через полстраны, а ты… Пожалуйста, отстань, – отозвалось «пододеялье» противным голоском Лизочки, или Мусеньки. Черт, я их путаю. Проклятье, какого хера эта мерзкая вешалка тут делает? Как она вообще появилась тут? Не иначе попутным ветром принесло. Убью Бинку, сто пудово ее шаловливых ручонок дело. Морщусь, накидываю обратно одеяло. Тошнит адски, и хочется пить. Точно. Я бы сейчас выпил озеро, не меньше."

"С кровати поднимаюсь, словно с голгофы. Комната разгромлённая плывет перед глазами. Лифчик болтается на люстре, отвратительно мигренозно алый. У Пупсятины белье скромное, но дико сексуальное. Гораздо более, чем кружевная тряпка, свисающая с потолочного светильника, и действующая на меня, как красная тряпка на быка. У нее… Чертова баба. Даже сейчас не отпускает, даже похмельем ее не вытравить из распухшего мозга. Сука. Наваждение какое-то. Поплыл от чужой жены. Что-то новенькое.

– Боже. Горячев, топаешь как слон, – снова простонала Лизочка. Нет, Мусенька. Да по барабану. Сейчас я попью воды, умоюсь, почищу зубы и выкину ее на хрен из моего номера в ее мир. Пусть валит домой, шляется по салонам красоты, жрет шампансмкое с обеда в пафосных рюмошных. Пошла в жопу, короче. Надо просто прийти в себя и выгнать надоеду навсегда.

И я даже почти успеваю дойти до двери в ванную комнату, когда слышу что в коридоре что-то происходит. И голос оттуда несется… Твою мать. Какого хрена происходит? Там Мишаня бубнит что-то, но я слышу только измученно властное контральто Пупсятины. Допился. Уже слуховые галлюцинации начались.

– Дамочка, барин спит. Не велел никого впускать, – Мишаня дурак. Какой к херам барин? Что он несет? Вроде не с ним я вчера отдавался греху алкоголизма? Совсем все очумели вокруг.

– Он меня ждет, – прозвенела голосом Пупсятина. Я? Жду? Черт, неужели… – Я обещала, что приду сегодня. Я… Уйдите с дороги. Вы вообще понимаете, кто я?

– Я понимаю, но впустить не могу. Простите. Вы подождите в холле, шеф спустится к вам.

Вот сейчас молодец, Миша. У меня Лизочка под одеялом. А она пришла. И когда я успел ее позвать, и…

– Да, конечно, – соглашается госпожа Райкова, невидимая мне, но я буквально вижу ярость в ее глазах раскосо-зеленых, и как морщит она нос свой недовольно. Злится она. Она…

– Куда, – прорычал Мишаня за дверью, которая вдруг распахнулась с такой силой, что ударила меня по лбу. И я только теперь осознаю, что все это время простоял согнувшись возле воротины, как какой-нибудь дурак. Мишаня лох. Я набрал в охрану не профи, а додиков, которых любая баба обведет вокруг пальца. Доберется до моего тела комиссарского и хлопнет, как муху дверью в разламывающийся и без того лобешник.

– Босс, она как ведьма.