Волчья песнь

Но все свелось к выбору.

Поэтому я проглотил обиду (это его вина, ваша вина, это все из-за вас, потому что вы привели это чудовище сюда, вы сделали это, почему вы не могли просто оставить нас в покое, почему Джо должен был подарить мне своего волка, я ненавижу вас всех) и спросил:

— Ты поможешь мне?

— Окс, — произнес Гордо. — Это… это не конец, ясно? Уверяю. Даже если кажется, будто так и есть. И чувствуется тоже. Это не конец. Клянусь тебе.

— Гордо, — вмешался Осмонд, — тебе следует знать. Там было нечто… влажное. В доме Мэтисонов. И весьма мощное. Оно не просто приглушило связь.

Оно сделало так, что никто за пределами дома не мог почувствовать в них никакого беспокойства.

— Мой отец, — констатировал Гордо. — Защита на севере. Она была изменена. И я даже не почувствовал этих изменений. Он единственный, кому под силу сделать такое. Очень на него похоже. Но по ощущениям все же немного иначе.

— А ты мог бы восстановить ее снова? — спросил Осмонд.

Гордо кивнул.

— Я стал лучше, чем раньше. Он этого не знает. Ему удалось лишь понять, насколько защита сложна, но не то, насколько глубоко она уходит. Это было похоже на инфекцию на поверхности.

Я исцелил ее.

Из мрака появились волки Осмонда.

— На север, — сказал один из них. — Они двинулись на северо-запад.

— Сколько их было?

— Десять или около того. Может, больше, может, меньше.

Осмонд глянул на Томаса.

— А что находится к северо-западу отсюда?

— Поляна, — ответил Томас. — Та, которой мы чаще всего пользуемся. Он знает об этом. Мы играли там в детстве. Это священное место для моей семьи.

— Он двигается по спирали, — тихо произнес Осмонд. — Зашел на вашу территорию. Зная магию, которая есть здесь, в этом лесу.

Она очень древняя, Томас. Да еще и в новолуние? Вряд ли он может рассчитывать на победу.

— До него, наверное, дошли рассказы о свергнутом короле, — ответил Томас. Его голос был горьким и мрачным. И я впервые слышал от него нечто подобное. — Он, без сомнения, считает меня слабым. Думает, ему осталось лишь разделять и властвовать. Он начал с людей, потому что все, что ему о них известно, — это то, как легко их можно сломить. Он не ожидал что встретит в них такую силу.

В его словах звучала гордость, но я ничего не почувствовал. Просто не мог.

Томас посмотрел на меня и сказал:

— Если бы я попросил тебя довериться мне и остаться здесь, ты бы это сделал?

— Нет.

— Окс.

— Это несправедливо, — сказал я.

Его глаза вспыхнули красным. Я чувствовал это притяжение, потребность подчиниться, распускающуюся глубоко во мне.

— Я могу заставить тебя, — предупредил он. — И ты это знаешь.

— Но ты этого не сделаешь."

"— О? И почему же? Я — твой Альфа. Ты подчиняешься мне и делаешь, что я велю.

— Ты не такой. И я верю, что ты это помнишь. Но здесь я не останусь.