Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
"
"— Я знаю, — он посмотрел на меня и его взгляд слегка прояснился.
— И именно я делаю этот выбор.
— Я знаю.
— Я хочу этого.
— Уверен?
— Да.
— Раньше ты этого не хотел. Вчера. На прошлой неделе.
— Все было иначе. Вчера. И на прошлой неделе. И даже много лет назад, когда Томас впервые предложил мне.
— Когда?
— Что когда? — моргнул я.
Джо выглядел усталым.
— Когда мой отец предложил тебе укус?
— Он сказал, что может сделать это после моего восемнадцатилетия.
— В самом деле?
— Тебя это удивляет?
Джо провел рукой по лицу.
— Да. В смысле… я знал, что он, должно быть, предлагал тебе.
— Он тебе не сказал?
— А зачем? Меня ведь это не касалось.
— Неужели?
— Не понимаю, каким образом…
— Самым непосредственным. Джо, все это из-за тебя. Вот кем я являюсь. Теперь это единственное, что я собой представляю.
Потому что сыном я больше не был. Без понятия, можно ли считать кого-то сиротой в возрасте двадцати трех лет. Если да, тогда именно это определение теперь стало применимо и ко мне.
— Но ты не захотел.
— Нет.
— Почему?
Какое-то мгновение я не знал, что ответить.
— Мне не обязательно было становиться кем-то другим, чтобы оставаться частью вашей стаи. Быть со всеми вами рядом. Томас говорил, я и без того достаточно хорош, сам по себе. И думаю, мне просто нужно было понять это, прежде чем я стану… чем-то иным.
— И ты понял? — спросил Джо.
— Суть не в этом, — нахмурился я.
— Я не стану кусать тебя, Окс.
— И что, на этом все, да? Просто потому что ты так сказал, значит так тому и быть.
— Я твой Аль…
— Со мной это не работает, — возразил я. — Тебе следовало бы знать это лучше, чем кому бы то ни было.
— Я уезжаю.
На этот раз я по-настоящему разозлился.
— Еще одна причина, чтобы укусить меня. Тогда я смогу делать все, что в моих силах здесь, пока ты будешь делать то, что, черт возьми, собираешься где-то там.
— Окс. Мы уезжаем завтра.
Он что, пытался сделать мне еще больнее?
— Я в курсе.
Джо покачал головой.
— Я не могу бросить новообращенного волка, особенно своего собственного.
— Тогда тем более стоит взять меня с собой.
Его ноздри раздулись и готов поклясться, что заметил, как на мгновение губы Джо задрожали.
— Ты же знаешь, я не могу.
— Да к чертям твое «не могу», — прорычал я. — Ты делаешь все возможное, чтобы сложилось именно так, как хочется тебе.

















