Волчья песнь

Они легли, держась на расстоянии, так что я не мог различить их в темноте, но все же достаточно близко, чтобы я расслышал их тихий умоляющий скулеж и пыхтение.

Когда я не отругал их и не отослал прочь, они придвинулись ближе. И вновь стали ждать.

Потом еще ближе. И снова затаились.

Вскоре они уже лежали, прижавшись ко мне с обеих сторон, положив головы мне на грудь и глядя на меня большими глазами. Их уши подергивались, прислушиваясь к звукам леса, но они не отводили взгляда.

— Я злюсь на вас обоих.

Келли заскулил и прижался носом к моему подбородку.

— Вы оба засранцы.

Картер фыркнул и положил лапу мне на руку."

"— Вы должны позаботиться друг о друге, — велел я им. — И о нем. А если все будет из рук вон плохо, если покажется, что битва слишком серьезная, вы схватите его и убежите. Мне плевать, что он Альфа. Боритесь с этим. Боритесь с ним. Притащите его задницу обратно, если придется. Вы меня поняли?

Оба волка сверкнули на меня своими оранжевыми глазами.

Я слышал, как они шепчутся у меня в голове.

Они говорили: «брат» и «любовь», и «пожалуйста, не сердись на нас, пожалуйста, не ненавидь нас, пожалуйста, не оставляй нас», а у меня не осталось сил их поправлять.

Это не я их оставлял.

Это они бросали меня.

* * *

Картер дремал.

Язык Келли вывалился изо рта, когда я почесал его за ухом.

Потом пришли Марк с Элизабет. Элизабет была волком. Марк — нет.

Он шел рядом с ней, обнаженный, слегка ссутулив плечи.

Я чувствовал Элизабет, но это не походило на Картера или Келли. От нее исходили волны боли и горя. Это была ужаснейшая скорбь. В которой не улавливалось ни проблеска зелени. В Элизабет не было облегчения. Теперь она находилась в глубокой синей фазе, и я не знал, выйдет ли она из нее когда-нибудь.

Элизабет легла у моих ног и закрыла глаза.

Не потребовалось много времени, чтобы она уснула.

Марк сел рядом со мной.

— Думаю, такой она и останется, — сказал он. — На какое-то время.

— Волком?

— Да.

— Почему?

— Так легче со всем справляться, — признался Марк. — Когда мы волки, то помним почти все, но иначе. На более базовом уровне. Сложные вещи понять гораздо труднее. Мы воспринимаем все в общих чертах. Видим лишь контуры. Конкретизировать становится проблематично. Это ее способ справиться с ситуацией.

Я понимал, о чем он говорит. И подумалось, что отчасти это напоминает попытку сжульничать.

— Я не волк, — произнес я.

— Не волк, — согласился он.

— И мое сердце разрывается на куски.

— Так и есть.

— Я не могу обратиться, чтобы унять это.

— Окс, это все равно не облегчает боль, с которой нужно справиться. Просто становится чуть легче осознать. Понять.

— Кажется, я довольно многого не понимаю, — признался я.

— Как и я, — заметил он.