Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
"
"А потом, будто услышав в моей голове воспоминание о том дне, когда мы впервые встретились, Джо Беннет произнес:
— Прости, — его голос был глубоким. Хрипловатым. Сильным.
— За что? — сыграл я свою роль.
— За то, что заставило тебя грустить, — ответил он.
— Мне снится сон. Иногда так бывает. Кажется, словно все наяву. Но потом оказывается, что нет.
И пришлось напомнить себе, что мы уже не те, кем были тогда — маленький мальчик на грунтовой дороге и большой туповатый Окс, к которому всю жизнь будут дерьмово относиться.
— Ты не спишь, — его голос дрогнул. — Окс, Окс, Окс.
— Не вижу чего?
— Мы так близки друг к другу, — прошептал он, словно если бы говорил чуть громче, это оказалось бы неправдой.
И это прозвучало уже не так, как много лет назад. Не эти слова он мне сказал, когда был маленьким торнадо, сидящим на моей спине, но их оказалось достаточно. Потому что мы с ним действительно были. Мы были так невообразимо близко друг к другу, ближе, чем за последние три года, и все, что мне оставалось — сделать первый шаг. Все, что мне нужно было — распахнуть объятия, и он тотчас оказался бы в них.
Я не шевельнулся.
Но Джо еще не закончил.
— Мама, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Мам. Ты должна понюхать его. Это похоже… я даже не знаю, с чем сравнить. Я гулял по лесу, проверяя нашу территорию, чтобы быть как папа, а потом… — Он на мгновение прикрыл глаза. Мы все затаили дыхание. И Джо продолжил: — Я увидел его, сначала он не заметил меня, потому что я хорошо охочусь. Я был весь такой рррр и грррр, но потом почувствовал это снова, и оказалось, что это он и я просто бум… — Джо вновь открыл глаза.
Его голос затих.
Среди деревьев запел жаворонок.
Трава колыхалась на ветру.
— Окс, — произнес он.
— Альфа, — ответил я, едва сдерживая гнев в своем голосе.
Он слегка поморщился, прежде чем кивнуть в ответ.
— Альфа. — И Джо не вторил мне. Он меня признавал.
Потому что это больше не была его территория.
Каким-то образом она стала моей.
Робби опять мягко положил руку мне на плечо.
Джо снова перевел взгляд на Робби. Посмотрел ему в лицо. Потом туда, где он касался меня. Вновь вернулся взглядом обратно ко мне.
И зарычал. Предупреждающе. Ко мне прикасался какой-то незнакомый ему другой волк.
Все напряглись.
Робби зарычал в ответ и, прежде чем я успел его остановить, перемахнул через меня, и приземлившись перед стаей, чуть пригнулся, оскалив зубы.
Картер с Келли мгновенно выпустили когти и клыки в ответ, как по команде заслонив собой Джо, ожидая, что сделает Робби дальше.

















