Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
— Был бы ты вообще сейчас здесь? — спросил я. — Если бы не думал, что он снова придет за нами?
— Не знаю, — ответил Джо, и его честность больно ранила меня.
Я кивнул. Голова казалась забита до отказа. Я понятия не имел, что делать дальше.
— Зачем ему приходить сюда сейчас? Почему после стольких лет он вернулся? Почему не раньше?
— Не знаю.
— И когда же он явится?
— Не знаю.
— Что нам следует делать?
— Не знаю.
— А что, мать твою, ты знаешь? — зарычал я на него. — Ты потратил три гребаных года нашей жизни впустую?
Джо вздрогнул, уставившись в пол.
Но я уже не мог остановиться.
— Скажи мне, Джо. Стоило ли оно того? Стоило ли оберегать меня так, как по твоему мнению ты оберегал? Стоило ли бросать всех нас, чтобы отправиться в погоню за гребаным призраком?
— Я не знаю…
— Не говори, что не знаешь! — заорал я на него. — Назови мне хоть одну гребаную вещь, которую ты знаешь!
— Я люблю тебя, — у Джо перехватило дыхание.
А я просто.
Я не в силах был сделать вдох.
Все казалось слишком громким. Слишком реальным. Слишком ярким. Хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, сплю я или бодрствую.
И это было нечестно.
— Что? — прохрипел я.
Джо избегал смотреть на меня, уставившись в пол. Когда он заговорил, его голос звучал слабее, чем когда-либо."
"— Я многого не знаю. Уже нет. Все изменилось. Ты. Стая. Люди в ней. Это место не такое, каким было, когда мы его покинули. И Картер, и Келли. Они… просто. Они снова вписались сюда. Так, словно ничего и не было. Как будто бы мы вообще не уезжали. С мамой. С Марком. Со всеми этими незнакомцами. И с тобой. А еще Гордо.
— Джо, — начал я.
Он поднял руку, останавливая меня.
— Просто… дай мне договорить. Я знаю, у тебя… есть выбор. До сих пор.

















