Волчья песнь

И знаю, что не сделал ничего, чтобы ты по-прежнему выбрал меня. И я смирился с этим. Потому что, если есть… — его голос звучал сдавлено и хрипло, — кто-то другой, или может появиться, я не хочу стоять у вас на пути. Я просто хочу быть рядом с тобой. Как твой друг. Или член стаи. Или чтобы вновь стало как до всего этого, только ты и я. Тебе не обязательно хранить моего волка, Окс. Ты не обязан это делать. Мне просто нужно быть рядом с тобой, потому что я устал. Понимаешь? Я так устал от всего этого. От жизни в бегах. От того, что не получаю желаемого. Я просто хочу тебя. Пожалуйста, позволь мне быть рядом.

Прошу. Без тебя все остальное не имеет значения. Просто позволь мне, пожалуйста, просто позволь мне. Теперь ты здесь Альфа, но прошу, не прогоняй меня.

К тому моменту, как Джо закончил, его лицо стало мокрым. Он наполовину обратился, почти полностью потеряв себя из-за проступившего наружу волка. Я не знал, насколько силен его самоконтроль, учитывая, что видел, как он перекидывается всего раз, в ночь полнолуния.

И дело было не в том, что я не доверял ему, во всяком случае, в этом отношении. Джо никогда бы не причинил мне вреда, по крайней мере, физически.

Просто больше не хотелось с этим бороться. Не хотелось бороться с ним.

Я шагнул к нему.

Его глаза снова вспыхнули.

— Не надо, — попытался остановить меня он. — Ты не можешь. Окс, я теряю себя.

— Не потеряешь, — ответил я.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — взмолился Джо. — Все уже не так как раньше. Я больше не в силах отыскать путь назад, потому что все уже не так как раньше.

И я знал это. Мы оба знали. Возможно, увидев нас сейчас, кто-нибудь удивился бы, как мы до такого докатились. После всего, через что прошли.

После всего, что оба сделали. Он ушел. Я остался. И, хотел того или нет, но занял его место. Потом довольно долго злился на него. Он же все это время злился на самого себя.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Может быть, я передумаю, и скоро, но прямо сейчас я просто ни секунды больше не мог вынести невозможность прикоснуться к нему.

— Нет, — повторял он, — нет, нет, нет, ты не можешь…

Я подошел к Джо вплотную.

Он прижался спиной к двери.

Наши колени соприкоснулись.

Мои руки дотронулись до его рук.

После стольких лет это казалось таким потрясающим ощущением.

Джо зарычал на меня, больше по-волчьи, чем по-человечески, а я взял его лицо в ладони — лицо наполовину обратившегося в волка человека — белая шерсть то появлялась, то исчезала, словно он застрял в этом пограничном состоянии. Как только мои пальцы коснулись его кожи, Джо вздрогнул от прикосновения, и на мгновение показалось, что этого будет недостаточно. Слишком многое стояло между нами, чтобы дать Джо вновь отыскать путь назад.

Потому что теперь я окончательно понял, чего ему стоил его выбор.