Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
— Ты просто должен был оказаться уникальным, — пробормотал он, но на его лице блуждала легкая улыбка."
"— И все? — спросил Келли. — Больше никто не знает о…
— Дэвид Кинг, — вырвалось у меня.
— Кто? — переспросил Крис.
И вот черт. Из головы напрочь вылетело, что я не рассказывал им о нем.
— Кинг, — медленно повторила Элизабет. — Как в клане охотников Кингов?
— Он приезжал сюда, — признался я. — Несколько месяцев назад. В ту ночь, когда я разослал вам сообщение с сигналом тревоги.
Моя стая застыла.
— Мы спасли его от Ричарда, — вклинился Джо. — С трудом. Он был в бегах, но Ричард настиг его.
— И тебе не приходило в голову рассказать нам об этом? — спросил Марк. В его голосе не было злости, лишь растерянность.
Приходило. Причем неоднократно, но я позволял своему гневу брать верх надо мной.
— И он узнал, — заговорила Элизабет, давая мне пока что возможность сорваться с крючка, — что ты Альфа?
Я кивнул.
— Сказал, что достаточно близко сталкивался с ними, чтобы понять это.
— Где он теперь? — спросил Марк. — Если до сих пор в бегах, то нам следует убедиться, что он не разболтает о…
— Он мертв, — сказал Джо.
— Ричард? — спросила Элизабет у сына.
Джо кивнул.
— Именно поэтому ты и вернулся домой, да? — спросила она. — Потому что думаешь, он вновь придет сюда.
— Может быть, — произнес Джо. — А может, я просто хотел наконец вернуться домой.
— Мне сказали, ты снова не разговаривал, — заметила Элизабет. — Что ты опять замолчал.
Он уставился в пол. В комнате повисла тишина.
— Знаешь, почему? — спросила она его.
— Было больно, — ответил Джо низким голосом, напомнив того «торнадо», который когда-то ждал меня на грунтовой дороге с широко и требовательно раскрытыми глазами. — Находиться вдали от вас. От него. Я не мог… найти слов. Чтобы сказать что-нибудь. Мне просто хотелось поскорее отыскать монстра, чтобы снова вернуться домой.
— И вот ты здесь, — произнесла Элизабет. А затем поднялась и подошла к нему. Без понятия, что они обсуждали по возвращении Джо. Но было такое чувство, что она ждала, пока я не поговорю с ним первым.
Теперь она казалась гораздо меньше своего младшего сына. То, как ей пришлось дотягиваться, чтобы заключить в ладони его лицо выглядело до странного милым. Джо склонился навстречу ее рукам, продолжая сжимать мою ладонь в своей.
— Твой отец очень гордился бы тобой, — произнесла Элизабет.
— Не думаю…
— Джо.
Он обнял ее и притянул к себе, уткнувшись носом в ее шею, а она провела пальцами по щетине на его голове. Затем Элизабет взглянула на меня и улыбнулась.
В конечном итоге, отстранившись, она отступила на шаг.

















