Волчья песнь

Волки. Люди. Кровь, стекающая по лицу Уильяма. В этом и был весь смысл происходящего. Это казалось ошеломляющим. Меня окружали Омеги, которые все больше и больше превращались в волков, Осмонд, который выглядел одновременно вызывающе дерзко и нервно.

Я отвлекся.

Вот почему не услышал, как он приблизился ко мне сзади.

Вот почему не ожидал, что он обхватит рукой мою грудь, крепко прижимая меня к себе.

Вот почему не предвидел, что его другая рука сомкнется у меня на горле, впившись когтями в шею.

Его дыхание касалось моего уха. Он него воняло плотью и кровью.

Ричард Коллинз произнес:

— Привет, Окс.

Я закрыл глаза, и хотя пытался не терять контроль, сердце все же пропустило удар, а затем зашлось в груди.

Он почувствовал это. Услышал.

Усмехнулся и этому звуку, и быстрому ритму.

— От тебя не несет страхом. Как любопытно, — казалось, его это удивило.

— Потому что я не боюсь тебя, — ответил я, даже когда он крепче сжал мое горло. Его грудь была прижата к моей спине, а губы замерли у самого уха. Однако это ощущение и близко нельзя было назвать интимным.

— Может быть, — заметил Ричард. — Если и не боишься, то лишь потому, что убедил себя в этом. Но я могу заставить тебя испугаться, Окс. Очень быстро, если захочу.

Омеги перед нами ухмыльнулись и пробежали когтями по головам людей у их ног. Осмонд настороженно наблюдал за нами, его фиолетовые глаза мерцали.

— Все тихо? — спросил Ричард.

Осмонд кивнул.

— Только он.

— Хорошо, — похвалил Ричард. — Неплохое начало. Благодарю, Окс. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Да пошел ты.

— Сама любезность. Теперь в качестве твоего следующего шага мне нужно, чтобы ты бросил монтировку. Она тебе не понадобится.

Я не шевельнулся.

— Окс, — произнес он голосом, полным сожаления. — Я могу сделать это либо легко и просто, либо мучительно и болезненно, зависит только от тебя. На самом деле, именно ты решаешь, как это будет. Разве тебе не хочется, чтобы все прошло легко?

Я знал, он лжет. Наполненные обещаниями слова затихали в ушах. Ничего легкого меня здесь не ждало.

— Окс. Брось. Эту. Монтировку.

Я был Альфой. Я был гребаным Альфой…"

"Я не успел ни пошевелиться, ни даже среагировать, когда он опустил руку, что обхватывала мою грудь, и его ладонь сомкнулась на моем запястье. Он жестко вывернул его, кости затрещали, а затем сломались. Волна боли пронзила меня, острая и ослепительная. Все внутренности скрутило, когда монтировка упала на землю. В воздух взметнулся столб пыли, и я стиснул зубы, пытаясь проглотить крик, готовый сорваться с губ.

— Так… прискорбно, — заметил Ричард и толкнул меня на землю.

Я почувствовал во рту привкус грязи.

И впервые панику.