Волчья песнь

Что я мог ему сказать? Как объяснить словами, чтобы он понял, до чего мне жаль? Я должен был сделать больше, чтобы сохранить его стаю единой. Пусть и думал, что сделал все, что мог. Я лишь хотел, чтобы все они были в безопасности. И поступал так, как считал правильным. Как описать свою злость на монстра, посмевшего прийти, чтобы забрать у меня все, украсть меня у людей, которых я любил больше всего на свете. Как объяснить, что сын Томаса был единственным человеком, с которым я мог себя представить рядом.

И что сам Томас был рядом со мной, когда я больше всего в нем нуждался.

Как мой друг.

Как член моей стаи.

Как мой Альфа.

Как мой отец.

Я поднял на него глаза.

Если бы волк умел улыбаться, то думаю, выглядело бы это именно так."

"— У меня есть выбор, верно? — спросил я.

Он склонил голову набок, глядя на меня.

— Пойти с тобой, — пояснил я.

Томас оглянулся в сторону леса. Теперь там появилось какое-то движение. Среди деревьев я расслышал звуки других волков. Тявканье. Лай. Пение. Вой. Их были десятки. Может быть, сотни.

Они звали меня. Пели мне: «Мы здесь мы готовы когда ты соберешься стая и сын и брат и любовь мы готовы и мы можем ждать столько сколько нужно».

Томас повернулся ко мне.

— Или же вернуться обратно.

Он снова фыркнул.

— Мой папа сказал, ко мне будут дерьмово относиться, — произнес я. — Перед тем, как ушел от нас. Ты знал об этом?

Томас тихонько заскулил.

— Так и сказал. Сказал, что я просто тупой старина Окс, к которому всю жизнь будут дерьмово относиться. Но он оказался не прав.

Волки в лесу завыли.

— Он оказался не прав, — повторил я. — Потому что Джо нашел меня. И привел к тебе. Ты дал мне цель. Дал мне дом. Целую стаю. Семью.

Глаза волка стали влажными и яркими.

— Ты мой отец, — сказал я, хотя голос сорвался. — Во всех отношениях, пусть и не по крови.

И тогда я ощутил ее. Связь. Нить, которая протянулась между нами даже после смерти. Она была не настолько крепкой, как раньше, и, вероятно, никогда не будет, пока я еще жив, но она была.

И по ней пронесся шепот.

Самый тихий из голосов.

— Позаботься о них ради меня, сын мой.

Томас Беннет подался вперед и прижался носом к моему лбу.

И я выдохнул:

— О…

* * *

Я открыл глаза.

И понял, что нахожусь в комнате, погруженной во мрак.

Со всех сторон меня обдавало жаром.

Я чувствовал себя в безопасности, мне было тепло.

Но присутствовало и еще что-то. Нечто большее.

В комнате раздавались тихие удары, накладывающиеся поверх друг друга.

Некоторые звучали в унисон.

Другие — нет.

Но все они были медленными и мелодичными.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это.

Сердцебиение.

Я слышал, как бьются сердца.

Различал их одно за другим.

Со мной в комнате было десять человек.

Их должно было быть одиннадцать.

Их должно было быть одиннадцать.