Волчья песнь

Мир — темное и жуткое место, и все это реально, — сказал он.

— Как?

Он покачал головой.

— Не бойся.

Облако заслонило луну, и единственным источником света остался вращающийся калейдоскоп, который передвигался по его рукам. Призмы цветов, все было голубым, зеленым, розовым и красным.

— Это больно? — спросил я.

— Что?

— Цвета.

— Нет. Они будто вырываются из меня, а я сопротивляюсь, и они расползаются по коже, но это не больно. Больше не больно.

— Куда мы идем?

— На их поляну. — Снова раздался вой, но теперь голосов стало больше. Их было много, и они поднимались и сливались воедино, песнь звучала то выше, то ниже на полтона, не в лад, пока вдруг не становилась гармоничной. И тогда это было прекрасно.

— На чью? — спросил я, ощущая зуд по всему телу, потому что почувствовал что-то.

— Я пытался остановить это, — вместо ответа произнес Гордо, в его голосе звучала мольба и отчаяние, но их песнь пронеслась над ним и…

«приди», — звала она, — «скорее же приди. сюда. пожалуйста. скорее скорее скорее потому что ты это мы а мы это ты».

— Я пытался сказать им, чтобы они держались подальше. Чтобы не втягивали тебя в это.

«Окс. это Окс, это он и он здесь и он наш. почувствуйте его ощутите его он наш и мы нуждаемся в нем потому что он слышит нашу песнь».

— Но когда выяснилось, что они вернулись в Грин-Крик и ты знаком с ними, было уже поздно.

— Они зовут меня, — мой голос прозвучал легко и беззаботно.

— Знаю, — процедил Гордо сквозь стиснутые зубы. — Окс, ты не можешь доверять им. Всему этому.

— Могу, — возразил я, хоть и не понимал, о ком шла речь. — Разве ты не слышишь?

«Окс Окс Окс Окс. принесите ему еды кроликов птиц оленину. покажите ему что мы можем дать потому что он СтаяНашМойБратСынЛюбовь».

— Слышу, — ответил Гордо. — Но не так, как ты, потому что я больше не в стае.

Стая.

О, боже мой. Стая.

И я побежал.

— Окс! — закричал Гордо мне в спину.

Я проигнорировал его. Нужно было срочно оказаться ближе, потому что в груди все горело, кожа зудела так сильно, что, казалось, это сведет меня с ума. Ветер ревел в ушах, облако вновь явило миру луну, и стало практически так же светло, как днем, и они завыли. Они запели. Песня лилась, живая и звонкая, и большего мне не потребовалось, запрокинув голову, я завыл в ответ душераздирающие мелодии, — «я слышу тебя я знаю тебя я иду за тобой я люблю тебя» — на весь лес, чтобы сама луна услышала. Сердце забилось словно барабан, звук отдавался в груди. Казалось, я могу разлететься на куски, эти осколки упадут среди деревьев, и все, что останется от меня — маленькие лужицы лунного света, который будет отражаться от них.

«ОКС-ОКС-ОКС-ОКС-ОКС-ОКС».

Ветви деревьев били по лицу. По рукам. Не более чем кратковременные вспышки боли, прежде чем песнь снова захватывала меня.

«СЮДА-СЮДА-СЮДА-СЮДА».