Волчья песнь

 — Я не отводил взгляда от волка, фыркнувшего вновь, словно я сказал что-то смешное.

— Ведьмак, — исправил меня Гордо. — И у меня не светящиеся руки.

— Брехня, — пробормотал я. — Ты словно фонарик.

— Ты на этом сосредоточил свое внимание? Ты узнал, что Беннеты оборотни, но думаешь о моих светящихся руках?

— Оборотни, — выдохнул я. — Это… вау.

Волк покачал головой, словно его это развеселило.

— Господи Иисусе, — пробормотал Гордо. — Томас, приведи сюда остальных своих собачонок, пусть обнюхают твою задницу. Я должен удостовериться, что все в порядке.

Томас зарычал. Его глаза снова стали красными.

— Ага, ага. Твое альфа-дерьмо на меня не действует. Я в мгновении ока могу поджарить шерсть на твоей заднице. Ты, хер собачий.

Гордо протолкнулся мимо нас, его татуировки переливались вверх и вниз по рукам.

Я снова взглянул на Томаса.

— Я… — я не знал, что сказать.

Он оглянулся через плечо, и из глубины его груди послышался рык. А следом раздался громкий лай, и я увидел двух бросившихся ко мне волков, один чуть больше другого. Они терлись об меня своими телами, их головы сталкивались с моей грудью и головой. Тот, что побольше был темно-серого окраса с маленькими черными и белыми пятнами на задних лапах. У того, что поменьше был аналогичный окрас, но его черные и белые пятна начинались на морде и достигали плеч.

Их глаза вспыхнули ярко-оранжевым огнем, когда языки коснулись моей кожи.

— Гадость, — мягко заметил я.

Они рассмеялись. Не вслух, но они рассмеялись, и от этого знакомого поведения в груди стало больно.

— Картер, — сказал я. — Келли, — голос от испытываемого мной трепета звучал просто глупо.

Они вновь рассмеялись надо мной, а затем запрыгали и заскакали вокруг меня, словно игривые щенки. Кусали одежду и пальцы, и я не спал.

Я коснулся их спин, лунный свет просочился сквозь мои пальцы на их мех. Они были счастливы. Каким-то образом я знал, что они счастливы. Я мог чувствовать это в своем сознании и в груди, и это было так ярко.

Оглянувшись на Томаса, я увидел огромного коричневого волка, сидящего справа от него и внимательно наблюдающего за мной. Он и близко не был того же размера, что и Томас, но его глаза светились так, словно сейчас был Хэллоуин, пылко и тепло. Волк фыркнул на меня, и я заметил изгиб таинственной улыбки."

"— Марк, — сказал я.

Он наклонился, и из его горла вырвался рык, а нос скользнул по моему лицу, язык последовал сразу же за ним.

— Вы лижетесь. Вам потом будет неловко. Я не собираюсь вас лизать сейчас, — я на миг умолк, задумавшись. — Или когда-нибудь вообще.

Казалось, ни одного из них это не волновало. Я не знал, понимают ли они меня. И понятия не имел, было ли все происходящее реальностью.

Гордо вернулся, его татуировки успокоились.