Волчья тропа

Крегар узнал о его помощи, – только не спрашивай меня как. Теперь сын доктора мертв, а все из-за меня. Я не хочу больше крови на своих руках.

Пенелопа с жалостью взглянула на меня.

– Это просто совпадение. Ужасное совпадение, но ты ни в чем не виновата. Холлета здесь нет, он в Халвестоне.

Я покачала головой, чувствуя, как страх превращается в гнев.

– Крегар везде! Он отличный охотник. Ты увидишь его, только если он сам этого захочет, а тогда ты уже будешь у него на прицеле. Он здесь, я чувствую!

– Элка! – Пенелопа положила руки мне на плечи. – Успокойся. Он не следит за нами, а у этого мальчика есть семья, которая его защитит.

Ничего с ним не случится. Мне очень хочется сегодня поспать под крышей.

Я взглянула ей в глаза. Они были полны мольбы, безумной усталости и уверенности, которой мне не хватало. Они умоляли поверить. Волк завыл бы и сказал: «Нет, мэм». Неожиданно на меня навалилась тоска по этому зверю. У него все просто. Лес и кроличий бок – вот и все, что надо. А мне нужно было, чтобы все стало как прежде. Я обернулась и через плечо посмотрела на лесопилку: тускло горели лампы, и радостные голоса разносились над спокойными водами реки.

Пенелопа пыталась сказать мне, ни говоря ни слова, что мы с ней принадлежим миру людей и не должны спать на земле. Волк не любил людей, и всего несколько месяцев назад я тоже, но теперь на меня словно помутнение нашло.

Если честно, я не знала, что делать.

Потому сделала глупость.

Я кивнула Пенелопе и побрела за ней, отставая на полшага. Держалась позади, когда мы перешли через мост и зашагали к лесопилке. Марк с сестрой стояли у огромных амбарных ворот, когда-то выкрашенных красной краской; теперь она выцвела и стала бурой, словно запекшаяся кровь.

Марк заметил нас, и его лицо вспыхнуло, осветив все вокруг.

Малыш был в сарае, подбрасывал в воздух опилки, и они сыпалась ему на голову как снегопад. Бледно-желтая пыль и древесная стружка, которые когда-то были сосной, ольхой, вишней и дубом, покрывали волосы ребенка, отчего они казались белокурыми, словно их подсвечивало встающее за спиной солнце. Малыш совсем не напоминал того мальчика из леса, и мне стало еще хуже. Желудок болтало и выкручивало. Я смотрела, как мальчик кружится под ливнем опилок, а Пенелопа тем временем пыталась уболтать Томпсонов пустить нас переночевать.

Сестра Томпсона назвала меня по имени. Я оторвала взгляд от мальчика и взглянула на нее. Гладкая темная кожа, черные волосы, остриженные почти наголо, и шрам на подбородке, слишком аккуратный для несчастного случая на лесопилке.

Ее звали Джози, и она сказала, что мы в их доме желанные гости. Я пожала протянутую ладонь – грубую и сильную, почти как моя. Джози мне сразу понравилась, и я не стала этого скрывать.

– Спасибо.