Воронка второго шанса

— И что за это до́лжно быть — знаешь.

— Знаю. И все приму.

— Это хорошо. Что хоть на пороге смерти осознал да гордость свою смирил. Да только особая про тебя воля есть.

Гамаюн начинает говорить. А когда заканчивает — крылья начинают мерно хлопать. Вдруг замирает на мгновение, смотрит на волка по-женски насмешливо, лукаво прищурившись:

— Запомни: первой Лучезара будет. А далее — уж сам решай, — тряхнула головой, отчего зазвенели мелодично жемчужные очелья. Вновь взмахнула крылами дева-птица. Еще и еще. Медленно, но верно выводя оттуда, откуда обычно не возвращаются.

[1] Калинов мост через реку Смородину в русских сказках и былинах, соединяет мир живых и мир мертвых.

[2] Гамаюн — вещая птица, считалась посланницей богов, оглашающей их волю. Люди верили, что Гамаюн знает все обо всем на свете — о богах, людях, животных, явлениях, о прошлом и будущем.

Глава 43

Тело человека — удивительная вещь. Многое оно может вынести, а и иногда шагает и далее возможного предела. Вцепляясь в чувство долга так, что отдвигает страх смерти на второй план.

Драгомир чувствовал, что подплывал несколько раз к границе сознания. Но там его ждала невыносимая боль — и он отступал. Чтобы переждать ее раз за разом в небытие. Однако каждый раз что-то вновь и вновь толкало его в спину. Стремясь туда, в живой мир. Зачем — он не помнил, но знал, что очень-очень надо. Вот только тело, перехватившее контроль, не желало возвращаться туда, в муку. Не сразу, далеко не сразу разум смог изловчиться и вынырнуть из белесого кокона безвременья, где ни звуков, ни мыслей.

Медленно, с усилием, открылись глаза. Уставился на деревянный потолок. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что потолок знаком. Повернул голову — окно. На дворе день ясный. А чего спрашивается, он в постели валяется, ежели светло совсем? Слабость странная откуда? Будто тело не его вовсе.

Тихонько скрипнула дверь. Драгомир повернул голову в другую сторону.

— Очнулся уже? Вот же ж неугомонный, — проворчала женщина с плошкой в руках. Лицо знакомое. Изрезанное сеточкой морщин, а зеленые глаза смотрят молодо. Откуда он эту пожилую тетку знает? Несколько секунд они бодались взглядами. Потом «эта» уж очень по-хозяйски вошла и привычным жестом чашку на столик поставила.

— Не признаешь? — нахмурилась она. Глаза, голос…

— Мара? — произнес он неуверенно. На лице женщины отразилось облегчение.

— Узнал-таки! Я было подумала — умом тронулся. Мы когда тебя в капище нашли — ты на кусок обгорелого мяса похож был. Думала не вытащим.

— А ты как в капище прошла? Тебе же хода нет.

— Святополка позвала. Не отказал по старой памяти, — улыбнулась она.

Нахлынули на него все воспоминания, что с ним в Нави приключились. Сердце резануло болью.